События смутного времени в России

Страницы: 1, 2, 3

В понимание вопроса об именах собственных в ВКЛ и о том, кто образовал Великое Княжество Литовское, могут в какой-то мере  внести ясность события смутного времени в российской истории, особенно времена Лжедмитрия II, так как в литературе о нем встречается намного больше имен собственных, чем о Лжедмитрии I. Данный вопрос, вообще, очень интересен для истории двух народов – белорусского и русского и требует более скрупулезного изучения, особенно причины появления Лжедмитриев, но здесь остановимся только на именах собственных тех событий.

Так кто же, все-таки, на протяжении восьми лет – 1605 – 1612 гг. – гулял по территории России и два раза занимал и удерживал Москву?  – Конечно же, поляки! Очевидно? – Да. Правильно? – Сомнительно, хотя с 2005 г. 4 ноября в Российской Федерации празднуется как день освобождения Москвы от польского нашествия.

Возможно, это произошло оттого, что Речь Посполитая – конфедеративное государство двух стран – Королевства Польского и Великого Княжества Литовского, как на бытовом уровне, так и среди некоторых научных кругов считалась раньше и считается в настоящее время польским государством. А если это так, то все представители Речи Посполитой – поляки. Вот что пишет в депеше французский агент к своему Двору – апрель 1610 г.473:

«Лже-Дмитрий, подозревая Поляков, бывших в его армиии, особенно после того, как посетили его стан королевские послы…»

«После бегства Лже-Дмитрия, оставшиеся, как Поляки так и Московитяне, послали своих послов к королю…»

Для французского агента в армии Лжедмитрия II были поляки и московитяне, т.е. русские люди. Литвинов, как общепринято и сейчас, для него в армии Лжедмитрия II не существовало. Или, вернее, для французского агента, поляки и литвины – «одно лицо».

А вот так звучит русский документ, который писали русские люди, находившиеся далеко от происходящих событий: «Отписка с Верхотурья в Туринск о присылке Полских пленников и их распросных речей» 474, где говорится:

«…прислали на Верхотурье… Литовских языков дву человек Микитку Павлова, Янушка Петрова…»

Получается, что посылали польских пленников, а прислали «литовских языков» с именами собственными никак не польскими. Странно как-то!

Или «Допросныя речи Полского полоненника в Перми»478:

«…Сказывали им Литовские люди Микитка с Быхова города, а Янушка с Чернобыля города: как они с Литвы пришли под Москву, тому четвертый год, стояли под Москвою в Тушине и под Троицею в Сапегине полку…»

Оказывается, польскими пленниками являются литвины, которые служили в войске Яна Петра Сапеги. И были они из г. Быхов и г. Чернобыля и пришли из Литвы. Но эти города и сама Литва – никак не польская территория!

Что-то подобное было и в связи с Советским Союзом. Во всем мире Советский Союз ассоциировался и сейчас ассоциируется с русским этносом. Какой бы национальности гражданин Советского Союза – белорус, украинец, узбек, киргиз и т.д. – не поехал за границу, он все равно был для заграницы русским (автор убедился в этом на своем личном опыте).

Всем нам, бывшим гражданам Советского Союза да и не только нам, известно, что во второй Мировой войне участвовали и погибали представители всех этносов этой страны, но на Западе часто уверены, что это были русские. То же относится и к Афганской войне. Но подобное явление связано с любым государством и в любое историческое время – Римом, Византией, Австрийской империей или Великим Княжеством Литовским, где население государства состояло из нескольких этносов. В такой ситуации все события связываются с титульным народом этого государства.

Но Речь Посполитая-то была конфедеративным государством в отличие от Российской и Австрийской империй, Рима и Византии, причем, не только на бумаге, но и в жизни.

В результате заключения Люблинской унии в 1569 г. из двух независимых государств – Великого Княжества Литовского и королевства Польского – было создано одно конфедеративное – Речь Посполитая, которая «лічылася агульнай дзяржавай “абодвух народаў”, гэта значыць польскай і беларускай шляхты. Кароль польскі (ён жа і вялікі князь Літоўскі) меў абмежаваныя паўнамоцтвы. Заканадаўчую і часткова судовую ўладу меў агульны для ўсёй дзяржавы магнацка-шляхецкі сойм. Сойм прымаў законы асобна для Польшчы, асобна для ВКЛ. Рэч Паспалітая вяла агульную для Кароны і ВКЛ знешнюю палітыку. Аднак абедзве дзяржавы захоўвалі асобную дзяржаўную адміністрацыю (з адпаведнымі кіруючымі пасадамі), асобныя войскі са сваім камандаваннем, свае фінансавыя сістэмы, скарб, права чаканкі аднолькавай манеты, самастойныя судовыя і мытныя (да 1766 г.) сістэмы, асобнае заканадаўства”.312

Например, «згодна з прывілеем Казіміра ад 1447 г. і са статутам ВКЛ 1588 г. польскай шляхце забаранялася ў ВКЛ займаць дзяржаўныя пасады любога ўзроўню, а таксама купляць, атрымліваць у спадчыну і ў падарунак нерухомую маёмасць»313. В то же время в королевстве Польском такие ограничения отсутствовали. Наряду с представителями разных этносов, литвины ВКЛ-белорусы занимали различные государственные посты и имели земельные владения в королевстве Польском. Например, Константин Константинович Острожский во времена Лжедмитрия I был Киевским воеводою и имел земельные владения как в Литве, так и в Польше. Януш Острожский во времена Лжедмитрия II занимал пост краковского кастеляна. Или Юрий Мнишек – отец Марии Мнишек, которая была женой Лжедмитрия I и Лжедмитрия II.

Мнишек (Мнишки, Мнишехи) – графский род, происходящий из Богемии (Чехия), откуда Николай Мнишек выехал в 1533 г. в Польшу. Сын его – Юрий во времена Лжедмитрия I занимал государственный пост сендомирского воеводы (Польша).314 Так что, и Юрий Мнишек, и его дочь Мария Мнишек никогда не были поляками, как пишут во всех исследованиях.

Как известно, Лжедмитрий II объявил себя царем Российским на территории ВКЛ в г. Пропойске, который в настоящее время называется Славгородом Могилевской области Беларуси. Здесь он жил и готовился к походу на Москву, рассылая свои письма и призывая ратных людей присоединиться к нему. Но г. Пропойск расположен очень далеко даже от границ современной Польши, уже не говоря о границах королевства Польского тех времен, что достаточно хорошо видно из рис. 18. Ведь в те времена большая территория современной Польши принадлежала Великому Княжеству Литовскому. Если бы Лжедмитрий II на самом деле собирал войско из поляков, то логичнее было бы ему жить на польской земле или недалеко от ее границы, как это делал Лжедмитрий I, а не на границе ВКЛ с Российским государством. Живя на территории ВКЛ, он призывал к себе ее жителей – литвинов. Первоисточники подтверждают это.  

В письмах, рассылаемых по всей территории ВКЛ Лжедмитрием II, говорится:

«В первый раз я с литовским людьми Москву взял, хочу и теперь идти к ней с ними же».315

Здесь Лжедмитрий II, называясь Дмитрием, указывает, что Москва в 1605 г. была занята с «литовскими людьми». Об этом говорит в своих воспоминаниях участник этих событий литвин Станислав Борша316 (с летувисского «борша» переводится как плакса, ревун – barsas):

«Дмитрий (Лжедмитрий I) потерпел поражение под Севском, отчасти вследствие измены казаков, отчасти от того, что поляки после первого сражения почти все ушли от него с Сендомирским воеводою…»

Но если почти все поляки ушли с Юрием Мнишеком, Сендомирским воеводой, после первого сражения задолго до взятия Москвы, то кто же в первый раз в 1605 г. ее, Москву, брал? Напрашивается ответ – литвины, что и утверждается в письме Лжедмитрия II. Ведь никаких сведений о том, что потом в армию Лжедмитрия I опять пришли поляки, нет. Наоборот, все документы тех времен указывают на то, что в войске, которое первый раз захватило Москву, были литвины.

Так, в «Грамоте Лжедмитрия I к Московским боярам и другим всякого звания людям, о правах его на престол Российский»475 от 4 апреля 1605 г. указывается этнический состав войска Лжедмитрия I:

«А ныне мы великий Государь на престол прародителей наших, великих Государей Царей Российских, идем с Божиею помощь вскоре, а с нами многия рати Руския и Литовския и Татарския».

Как видим, в войске Лжедмитрия I польская рать отсутствует. Почему? Неужели Лжедмитрий I забыл перечислить и поляков? Очень и очень сомнительно.

Это подтверждает в своей грамоте и Митрополит Ростовский, Ярославский и Устюжский Филарет (Романов) от 30 ноября 1605 г. 476:

«…Рострига Гришка Отрепьев, бесосоставным своим умышлением назвав себя сыном великого Государя нашего Царя Великого Князя Ивана Васильевича всея Руси, Царевичем Дмитрием Ивановичем всея Руси, и злым своим чернокнижьем прельстя многих Литовских людей и казаков…»

Митрополит Филарет (Романов) не мог бы не указать и на представителей Польши, если бы они принимали участие в событиях, связанных с Лжедмитрием I. Но указал-то он только на «Литовских людей и казаков»!

Неизвестный автор одного из памятников древней русской письменности, относящейся к смутному времени “Плачь о пленении и о конечном разорении Московского государства”477 говорит:

«Воста  предтеча богоборнага антихриста, сын тьмы… и безстудне нарек себя царем Дмитрием, присно памятнаго царя Ивана сыном… королю же Полскому, и паном раду, и кардиналом, и арцибискупом, и бискупом велми о том радующимся, яко меч на кровь христианскую воздвижеся, — понеже николи причастия несть тме ко свету, ни велияру ко Христу, — и вдаша сему окаянному в помощь воинства Литовскаго».

Почему же здесь говорится только о  “воинстве Литовском”? Почему не вспоминается польское воинство?

Ассоциации с тем, что поляки захватили Москву в 1605 г., возможно, связаны с тем, что при ее освобождении было убито 1300 поляков. Но ведь известно, что эти поляки прибыли вместе с Юрием Мнишеком и его дочерью Марией Мнишек уже после того, как Москва была взята Лжедмитрием I.

Вот что писал к мстиславскому державцу Пацу (литвину, фамилия которого переводится как отчасти здешний – pa (лет.) – немного, несколько, отчасти; čia (лет.) – здесь, тут, сюда)  рославльский наместник и русский воевода князь Дмитрий Мосальский:317

«Чтобы вы прислужились государям нашим прирожденным Дмитрию и Петру (говорится о Лжедмитрии II и Лжепетре), прислали бы служилых всяких людей на государевых изменников, а там будет добра много; если государь царь и государь царевич будут на прородительском кресле на Москве, то вас всех служилых людей пожалуют своим жалованьем,  него у вас на разуме нет».

Но вот подобных посланий историки почему-то не нашли в отношении поляков. Не звал поляков по каким-то причинам Лжедмитрий II. Почему?

Что же нам сообщают участники этих событий – сами русские – в своих официальных документах?

В начале XX в. в России были изданы материалы, относящиеся к смутному времени. Это известия русских лазутчиков, донесения различных воевод, вести из городов, в том числе и из Москвы, отписки властей различных городов, распросные речи русских выходцев из плена, пленных, перебежчиков к русским и т.д. Следует особенно подчеркнуть, что авторы этих документов – русские.

Вот что пишут Смоленские воеводы о положении дел под Дорогобужем и Белой (1608 г.)458:

«4 сентября Государь в 22 день писали к нам холопем твоим Воин Дивов Иван Корсаков Григорей Какошкин пришли к Дорогобужу воры и литовские люди

А в распросе и с пытками нам холопем твоим вязмятин Олексеев человек сказал что литовских людей приходило 200 человек да вязмич детей боярских и дорогобужан и боярских людей 300 человек…

Сентября ж государь в 28 день … прислали к нам дву человек детей боярских вязмич Михайла Озерева да Данила Еремьева а в распросе государь с пытки те дети боярские нам холопем твоим сказали что в Вязьме с рохмистром Чижем да с вязмичи з детми боярскими с Ываном Осорьиным с Ываном с Челюсткиным с меншим Боборыковым литвы и воров и вязмич и запорожских черкес 450 человек а ити де им из Вязьмы к Дорогобужу.

А под Белой государь сентября в 30 день писал к нам… воевода Семен Одадуров пришел де он под Белую, из Белой де государь против его выходили воры и литва».

Как видим, о поляках нет ни слова. Зато есть фамилия литвинского ротмистра – Чиж. Это никак не поляк, но и не восточный балт – аукштайт или жемайт.

Из «Отписки Устюжан к Вычегодцам, о разорении Ростова Литовскими людьми, пленении Митрополита Филарета, о присяге Ярославля, Вологды и Тотьмы Лжедмитрию…»479 от 27 ноября 1608 г.:

«…Пришед Литовские люди в Ростов, их плоштвом, потому что жили просто, совету де и обереганья не было, и Литовские люди весь выжгли…»

А вот донесение о вестях из Москвы459:

«Вор-де ис-под Москвы посылал под Ерославль против понизовских людей воров и литовских людей
А Крымских-деи татар под Москву ждут вскоре. А что-де пришли воры и литовские люди в Дорогобуж ныне».

И здесь ничего не говорится о поляках.

Вот отписка из Вологды в Устюг (1608 г.). Сведения получены от пленного465:

«Да с пытки-ж, господине, сказал нам литвин Ян Уншинский, а в полках он был у пана Бобовского в роте…

А в полках де конской и людской голод великий а просят у вора грошей, а падати нечего, и литва де говорит стояти им до Рождества Христова, а с Рождестваим Христова расходится по городам и волостям ротами кормится и грабить».

И здесь нет никаких сведений о поляках, но зато указывается местность, откуда пришли литвины – современный Бобруйский район Могилевской области, так как пан Бобовский владел имением Бобовье из этой местности. Ян Уншинский же, наверно, был из д. Уша современного Березинского района Минской области. (Возможно фамилия Яна была не Уншинский, а Ушинский.) Деревня Уша недалеко отстоит от д. Бобовье. 

А вот сообщение о возвращении русскими Костромы, Ярославля, Ростова и Переяславля ( 1608 г. 29 мая)468:

«Кострому и Ярославль и Ростов и Переяславль государевы люди от воров очистили и воров Литовских людей и казаков побили на голову».

Почему же побили «воров, Литовских людей и казаков»? Почему не трогали поляков?

Вот сообщение из Ярославля (1609 г.)466:

«В нынешнем во 117 году апреля 1 день пришли под Ярославль воры Литовские люди и казаки и Черкасы и Татаровя и государевы изменники русских городов».

В этой цитате упоминаются, по сути дела, все участники рассматриваемых событий: литвины, казаки, черкесы, татары и русские люди. Но вот поляки и здесь отсутствуют. Так где же они, поляки, были? Не в умах ли современных исследователей?

А здесь сообщается о войске Лжедмитрия II под Вологдой467:

«А паном Литовским силы четыре роты больших панов, а в роте по 120 человек да 2000 запорожских казаков да с ними же Ярославских и Галецких детей боярских 1700».

И опять поляков нет.

А это из донесения о положении дел под Дорогобужем460:

«Ходил-де в Дорогбужской уезд для вестей архиепискупль ж крестьянин Потапка Лаврентьев. И тогда-де Потапка дорогобужские мужики поимали и хотели отвести к литовским людям

Слышал де дорогобужане у своих крестьян, которые были в полону у литовских людей, что пошло к Москве 3 тысячи литовских людей…»

Почему же нет никаких указаний о поляках? Сведения о них скрывали? Или их, поляков, там не было?

Вот из донесения о службе (1609 г.)464:

«Лета 117 года, апреля в 6 день, приходили государевы изменники и литовские люди к Коломне под посад…»

Здесь же главное действующее лицо – русский крестьянин, побывавший в плену461:

«Лета 118 (1610 г.) года, ноября в 4 день, к боярину и воеводам Михаилу Борисовичу Шеину ко князю Петру Ивановичу Горчакову вышел из полона дворцовои крестьянин Вонетцкои волости деревни Мунзареевской Васка Фролов, а взяли его Литовские люди… От Духа Литовские люди многие пошли под Москву… Да как деи он был у Литовских людей, Литовские деи люди спрашивали про город, скол глубок будет и сваи скол копаны и скол город широк…»

И здесь говорится только о литвинах.

Вот сведения, полученные от пленного463:

«Лета 7118 году, ноября в 10 день (1610 г.)… на вылазке взяты в языцех литовских людей два человека и те литовские люди распрашиваны, а в распросе сказали. Литвин, которого взял Иванов человек сказался, зовут деи его Оникейком, Грицков, Быхова города, роты пана Глотцкого, королевского подчашего. Корол деи стоит за Троецким монастырем, а при короле деи радных панов Гетман Жолтовскои да Лев Сапега и иные паны, а в  Духове монастыре пан стоит Глоцкой, а с ним запорожские казаки, а с Глоцким де литовские людеи и запорожские казаки всего 3000 человек, а Глотцкои де пришол из Литвы тому недели две, а с Глотцким пришло 500 человек».

И опять о поляках нет ни слова. Зато есть указание местности, откуда ротмистр Глотцкий – д. Глоты Россонского района Витебской обл. и литвин Оникейко Грицков – г. Быхов – все это территория современной Беларуси. Причем, литвин Оникейко Грицков имеет имя и фамилию, которые произошли  от балтских  слов: Anieka (лет.) – так много; gričia (лет.) – изба, хата.

О чем же пишет в своей грамоте из Рязани Прокопий Ляпунов в Нижний Новгород480 в январе 1611 г.?

«…а к нам они на Рязань шлют войною пана Сопегу, да Струся со многими людьми Литовскими…»

В приговоре Ляпуновского ополчения от 30 июня 1611 г.481 называются виновники бед в Российском государстве: 

«…а поместные и вотчинные земли отписав, раздати безпоместным и разоренным детям боярским, которые поместей своих отбыли от Литовского разорения… А у которых дворян и детей боярских и у приказных и у всяких людей в разгроме, как за грех всего православнаго христианства Литовские люди Московское государство разорили и выжгли…»

По каким-то причинам не поляки, как принято сейчас, обвиняются Ляпуновым в разорении Московского государства, а литвины. Почему?

Неужели участники этих событий говорили неправду, тем более Ляпунов, который сам непосредственно принимал участие в этих событиях и не простым воином?  

Во время переговоров посла короля Речи Посполитой Богдана Величанина с осажденными защитниками Смоленска происходит следующий диалог:319

«Богдан Величанин, сойдясь с русскими сказал: «Его королевское величество удивляется вашему упорству и грубости, что вы не встречаете с благодарностью прибытия в эти страны короля, который, как христианский государь, сжалившись, что столь давно проливается столько христианской крови, пришел сюда остановить кровопролитие и, если вы будете достойны божьей милости, взять вас под свою защиту, так как у вас прекратился род государей. Оцените доброе намерение короля, который хочет пожаловать вас, держать в мире ваших жен и детей, сохранить вам вашу веру, обряды, законы и обычаи».

На это они ответили: «Хвалим государя короля, что желает обходиться с нами по-христиански, но боимся Литвы; мы от нея не обезпечены; хотя бы король и поцеловал крест, Литва не будет держать крестного целования, как и те из Литвы, которые стоят под Москвой и которые хотя оберегают наших, но сами же берут наших жен, детей, дочек и разоряют наши волости».»

Так где же поляки? Почему русские переговорщики говорят только о «тех из Литвы, которые стоят под Москвой»? Почему не вcпоминают поляков, стоящих под Москвой? Ведь во время этих переговоров под Смоленском под Москвой стояла только армия Лжедмитрия II! Войска под руководством гетмана Жолкевского под Москву еще не прибыли. Значит, не было в армии Лжедмитрия II под Москвой поляков!

Парадоксальность ситуации заключается в том, что поляки в это время упоминаются не на стороне Лжедмитрия II, а в рядах русской армии под командованием Шуйского во время битвы под Болховом 10 мая 1608 г. среди 170 тысячного русского войска наряду с немцами393:

«Князь Ружинский (гетман войска Лжедмитрия II) дал знак вступить в битву прежде всего полку князя Адама Ружинского и полкам Валавского. Против них выступили немцы и поляки».

В русском войске наемниками были не только поляки и немцы. В военных действиях на стороне русского войска принимали участие в качестве наемников англичане, шотландцы, французы и представители других национальностей.

«Гетману (Жолкевскому) привели двух англичан, захваченных под Белой. Они говорят, что к Белой идут 3000 англичан, шотландцев, немцев и французов и несколько тысяч русских».410

В битве под Клушином в войске Дмитрия Шуйского находилось «5000 французов, англичан, нидерландцев, финляндцев и другого немецкого народа под начальством Понтуса Делагри и Эдуарда Горна»411.

«Великий князь Шуйский уступил Карлу Шведскому Ивангород и две другие крепости, после чего Карл послал на помощь Москве не малое количество немцев и шведов».427

Или428:

«Получено известие, что 18 хоругвей немцев, бывших под Белой, отделились от прочих и отправили к гетману (Жолкевскому) 18 послов с заявлением, что на известных условиях готовы перейти на службу к королю».

Таким образом, все первоисточники, выдержки из которых приведены выше, говорят о том, что в войске и Лжедмитрия I, и Лжедмитрия II были литвины ВКЛ-белорусы. О поляках, как о военной силе в армиях этих самозванцев, нигде ничего не говорится.

В связи с этим у читателя могут возникнуть вопросы: Возможно, участники событий смутного времени с русской стороны не различали поляков и литвинов, приписывая все события последним, в отличие от современных исследователей? Или автор специально подобрал такие выдержки из документов, где поляки не упоминаются?

Оказывается, в русских документах говорится и о поляках на русской земле. Но сведения о них начинают поступать только из тех русских документов, где говорится об армии Речи Посполитой под Смоленском и о войске гетмана Жолкевского, направленном в июне 1610 г. Сигизмундом III из-под Смоленска в Москву, которому русские ее и сдали без всякого сопротивления.

Вот что сообщает нам окружная грамота бояр от 20 июля 1610 г.482:

«…Ныне Полский и Литовский корол стоит под Смоленском, а гетман Желтовский с Полскими и с Литовским людми стоит в Можайску, а иные Литовсие люди и русские воры пришли с вором под Москву и стали в Коломенском, а хотят Литовсие люди по ссылке с гетманом с Желтовским государством Московским завладети…»

Как видим, поляки опять не упоминаются с Лжедмитрием II – «Литовские люди и русские воры пришли с вором под Москву», где вором называется Лжедмитрий II. О поляках говорится в связи с осадой Смоленска и с войском Жолкевского.

Это же подтверждает отписка их Тобольска в Нарым о Московском разорении483 24 июля – 26 августа 1611 г.:

«…и Жигимонт король по тому гетманскому договору со всеми Польскими и Литовскими людьми своего крестного целования, на что присягали, ничего не исправил, сына своего Владислава на Московское государство не дал, а Польских и Литовских людей, которые с гетманом Желковским изменою Михайла Салтыкова да Федьки Андронова с товарищи и с их советники, прибавя из под Смоленска, пустили в город Москву и Московским государством завладели».

В «Записи гетмана Жолкевского, данной князю Елецкому и Григорью Валуеву»484 Жолкевский перечисляет представителей всех этносов, которые находятся под его руководством после взятия Москвы летом 1610 г.:

«…Я Гетман в полковников и ротмистров, в Полских и в Литовских, и в Черкас и в гайдуков, и за всех служилых Польских и Литовских людей, и за Немец и иных земель, которые ныне при мне Гетмане…»

С кем же пошел гетман Жолкевский к Москве и много ли в его войске было поляков?

«За гетманом (Жолкевским) вышли: хоругвь гетмана – 250 человек; князя Краковского костеляна – 100 человек; крайчего королевского – 100 человек; князя Порицкого – 130 человек; старосты Хмельницкого – 200 гусар; старосты Сандецкого – 200 человек; старосты Тлумацкого – 100 человек; людей Балабана – 100 человек; сторосты Хмельницкого – 100 пехоты, казаков – 100 человек; пехоты – 1000 человек».473

Краковским костеляном был Януш Острожский, старостой Хмельницким – Струсь, старостой Тлумацким – Николай Гербурт. Всего – 2380 человек. Из них поляками были отряды: Краковского костеляна Януша Острожского, крайчего королевского, старосты Сандецкого и старосты Тлумацкого Николая Гербурта. Это – 500 человек. Причем, хотя Януш Острожский был краковским старостой, но экономически ему было бы выгоднее использовать в своем отряде литвинов ВКЛ-белорусов из своих владений, расположенных на территории современной Беларуси, или украинцев с Украины. Но для пущей убедительности посчитаем, что и в его роте были поляки.

Перед битвой под Клушиным к Жолкевскому присоединились полки485: Александра Зборовского (1540 чел.)487, Мартына Казановского (800 чел.)486, Самуила Дуниковского (700 чел.)486, Пясковского и Ивашина – 3000 чел.485 и Людовика Вайера (200 чел)488. Таким образом, в распоряжении Жолкевского перед битвой под Клушином было немногим более 8,5  тыс. человек. Из них поляки не составляли и шестой части его войска, т.к. Александр Зборовский был полковником войска Лжедмитрия II, но перешел на сторону короля, значит, у него в подчинении были литвины; полки Пясковского – слуги кн. Збаражских и Ивашина (3000 чел.) – это вольные казаки с территории современной Украины; а в полку Людовика Вайера – Пуцкого старосты – были немцы. Мартин Казановский считается выходцем из Польши, но проживал он уже в то время на Украине. А, значит,  большинство воинов его полка составляли представители проживающего населения Украины. Кто они такие – смотрите ниже.

Ничего неизвестно только о Самуиле Дуниковском и его составе полка, хотя Осип Будило в своем «Дневнике событий» указывает на то, что Дуниковский был ротмистром и пришел к Смоленску вместе с другими ротмистрами – Васичинским и Роговским. Значит, они были с одной или близкой местности.

Деревня Рогово, от которой произошла фамилия Роговский, расположена в Минском районе. А в Поставским районе имеются деревни Васевичи и Дуниловичи, от названий которых могли произойти фамилии Васичинский и Дуниковский. Но даже если принять, что в полку Дуниковского были поляки, что очень сомнительно, то общее число поляков, которые пришли в Москву вместе с Жолкевским, станет 1200 человек.

После битвы под Клушином войско Жолкевского опять увеличилось.

«Гетман пошел к Можайску, направляясь к столице. При нем было 10000 русских, более 2000 французов и других иноземцев кроме войска, пришедшего с ним, с которым все эти отряды соединились»474.

Таким образом, к войску Жолкевского присоединилось еще 12 тыс. человек. Всего под его руководством оказалось немногим более 20 тыс. человек, из которых половина были русские люди. Поляки же составляли мизерную часть – по самым максимальным подсчетам всего 1200 человек. Но и они через некоторое время ушли из Москвы, о чем пишет в своих воспоминаниях – «Дневнике событий» – перед сдачей Москвы русскому народному ополчению один из руководителей обороны Москвы мозырский хоружий Осип Будило (осень 1612 г.): 

«Когда в Москву, которую уже два года держали в осаде русские, не являлись ни король с сыном Владиславом, которому русские целовали крест, ни вспомогательное войско, когда и вообще в Московской земле не было никакого уже польского войска, потому что король, взяв Смоленск, возвратился в Польшу, то польское войско бывшее в Москве в то время, когда русские изменили, не дождавшись вспомогательных сил и соскучившись долговременною службой, составило конфедерацию и отправилось в Польшу, в королевские имения, осталось в Москве одно лишь войско Сапеги».320

Здесь говорится о войске Яна Петра Сапеги, который  «ў жніўні 1607 г. са згоды канцлера ВКЛ Льва Сапегі прапанаваў Ілжэдзмітрыю II сваю дапамогу ў авалоданні маскоўскім тронам”.322

Но Сапеги никогда не были поляками. Сапеги – это «буйны магнацкі род герба “Ліс” у ВКЛ, родапачынальнік якога – Сямён Сапега (сярэдзіна XV ст.), вялікакняжацкі пісар з полацкіх баяр. Яны лічыліся другімі пасля Радзівілаў у XV – XVIII ст.321»  Сапега, как было показано выше, в главе «Имена собственные в ВКЛ», – древнее литвинское имя.

Кто же был в войске Яна Петра Сапеги – поляки или литвины? На этот вопрос легко ответить, если принять во внимание следующую информацию. Во-первых, на начало военных действий Ян Петр Сапега был Усвятским старостой и в его распоряжении были войска этой территориальной единицы.

Во-вторых, “у другой палавіне XVI – XVII ст. Сапегі валодалі Чарэяй, Свіслаччу, Асвеяй, Дрысвятамі, Друяй, Коханавым, Ружанамі, Бешанковічамі, Лепелем, Сянном, Зэльвай, Дзятлавам, Бялынічамі, Дуброўнай, Старым і Новым Быхавам, Горамі, Горкамі, Цяцерыным, Круглым, Талачынам, Гальшанамі, Луннам, Станькавам, Ляхавічамі, Цімкавічамі, Косавам, Смілавічамі, Дакорай. У іх распаражэнні былі свае крэпасці, гарнізоны, ваеннаслужачыя, у тым ліку шляхта”.323 

И в-третьих, г. Усвяты, в котором Ян Петр Сапега был старостой, уж очень далеко расположен от границы с Польшей. В настоящее время г. Усвяты входит в состав Смоленской области Российской Федерации.

Таким образом, в войске Яна Петра Сапеги, естественно, были литвины.

Это подтверждают и русские первоисточники.

В допросных речах пленников от 22 января 1612 г. говорится478:

«А в Пермских распросных речах Ивана Чемоданова да Пятко Филатова написано. Сказывали им Литовские люди Микитка с Быхова города, а Якушка с Чернобыля города: как они из Литвы пришли под Москву, тому четвертый год, стояли под Москвою в Тушине и под Троицею в Сопегине полку, а из под Троицы с Сопегом-ж были в Мещенску, а из Мещенска они ходили от Сопеги в Можайск, а из Можайска они, две роты с Выйгуковским паном да Токарским, пришли под Москву к Сопеге в полк…
…А на Москве сидит Литовских людей четыре тысячи и голод и нужда великая…»

Фамилия пана Токарского произошла от названия его имения Токари, которое в настоящее время является деревней в Каменецком районе Бресткой области.

Здесь же подтверждается факт отсутствия поляков на Москве: к началу 1612 г. “на Москве сидит Литовских людей четыре тысячи”. Поляки здесь почему-то не упоминаются.

Или из “Отписки 1612 г. 11 апреля из Нарышкинского в Кетский острог и копии с распространением речей двух Литовских людей”503:

«…Сказали им в распросе Литовские языки Пронка Литвин: были они с Сапегою в полку…»

Конечно же, поляк не может иметь фамилию «Литвин».

Прокопий Ляпунов в своей грамоте в Нижний Новгород от января 1611 года480 так же указывает на то, что в войске Сапеги находятся литвины:

«…а к нам они на Рязань шлют войною пана Сапегу, да Струся со многими Литовским людьми».

О том, что к осени 1611 г. в Москве не было уже поляков, сообщает и “Окружная грамота Троицы-Сергиева Монастыря от Архимадрита Дионисия … от 6 октября 1611 г.”504:

«А ныне пришел  к Москве, к Литовским людям на помощь Хоткевич…»

Здесь говорится о гетмане Великого Княжества Литовского Яне Карле Ходкевиче. Почему же Ходкевич пришел на помощь только к “Литовским людям”? Почему не пришел к полякам? Поляки не заслуживали помощи от Ходкевича? Или поляков в Москве к этому времени (осень 1611 г.) уже не было?!

Ну, а кем же были руководители обороны Московского Кремля – Осип Будило и Эразм Стравинский, так как сам Ян Петр Сапега в 1611 г. умер?

Осип Будило – это мозырский хоружий, который пришел со своей хоругвой к Лжедмитрию II 2 сентября 1607 г. Поляком он не мог быть по определению, так как «згодна з прывілеем Казіміра ад 1447 г. і са статутам ВКЛ 1588 г. польскай шляхце забаранялася ў ВКЛ займаць дзяржаўныя пасады любога ўзроўню”313. На территории современной Беларуси находятся два населенных пункта  Будилово332 – деревни в Бешенковичском и Минском районах, название которых произошло от литвинского имени собственного Будило. Причем, второе (д. Будилово в Минском р-не) не так давно вошло в границы г. Минска. В табл. 25 и 27 приводится достаточно большое количество подобных с именем Будило литвинских имен собственных с формантом  “-л(о)”: Юндило, Моствило, Довкгило, Квинвило и т.д. В переписи войск ВКЛ 1567 г. встречается Миколай Будило.345 С прусского языка “bude” переводится как «бодрствовать».

Кто же был в полку, с которым Осип Будило пришел к Лжедмитрию II? Неужели поляки? Конечно, нет. Об этом можно судить по фамилиям ротмистров и поручников полка Будило, а также простых воинов. В материалах тех событий встречаются следующие фамилии его ротмистров: Чаплинский, Семашко, Подгородинский, Вербицкий (Вержбицкий), Захулинский, Подродзынский и поручник Тржасковский.

Населенный пункт Чаплин, от которого явно произошла фамилия Чаплинский, находится недалеко от г. Мозырь. После кончины Лисовского – командира легкой ковалерии армии Лжедмитрия II, Чаплинский стал вождем лисовчиков.

В переписи 1567 г. упоминаются Филон Семашко, живший в Мозырском повете401.

Возможно, фамилия ротмистра полка Будило Вербицкого (Вержбицкого) произошло от названия д. Вербовичи Наровлянского района, недалеко от Мозыря, в те времена относившаяся к Мозырскому повету или от д. Вербеж, находящейся недалеко от Пропойска (Славгорода), в котором проживал Лжедмитрий II. В Переписи войск ВКЛ 1567 г. приводится имение Вербичов соседнего с Мозырским Речицкого повета402.

Фамилия Подгородинский может быть связана с д. Погородно, находящейся сейчас в Вороновском районе Гродненской области или селами Подгородно Волынской или Тернопольской областей Украины. Подгородинский никак не мог быть поляком, так как слово «подгородный» на польском  языке звучит «podmijski».

Как видим, хоругвь Осипа Будило была сформирована из рот, ротмистры которых преимущественно жили в одной местности – в Мозырском и Речицком поветах. Значит, и состав этих рот был из этой же местности.

С родом Стравинских история вообще “пошутила”. Стравинские – “шляхецкі род герба “Суліма” ў ВКЛ”333. В рассматриваемое нами время жило три брата Стравинских: Мартин, Бальтазар и Эразм. “Марцін (? – 1594) цівун і гараднічы трокскі, маршалак гаспадарскі ў 1580 – 1590 гг., кашталян менскі ў 1590 – 1592 гг. і віцебскі з 1592 г. Бальцар (Бальтазар) (? – 1633) – цівун трокскі, кашталян Берасцейскі ў 1624 – 1627 гг.”333

Эразм Стравинский на время описываемых событий был полковником королевским, подкормым новгород-северским, трокским конюшим. Он руководил хоругвой войска Яна Петра Сапеги.

В переписи войск ВКЛ 1567 г.334 упоминается именье Стровинок в Трокском повете, от которого и пошла фамилия “Стравинский”. Здесь же335 говорится о шляхтиче из Оршанского повета Мартине Стравинском, брате Эразма. В 1561 г. Балтромей Стравинский, как было показано в “Именах собственных в ВКЛ”, назначается ротмистром в замок Трикать.311 Но самое интерсное, связаннное с этим родом, в другом. Литвин ВКЛ-белорус Эразм Стравинский был в числе тех, кто завоевал Москву и даже руководил ее обороной, а продолжатели его рода – Ф.И. Стравинский и И.Ф. Стравинский – отец и сын – стали известнейшими “русскими” певцом и композитором. История делает крутые и парадоксальные повороты!

Здесь необходимо обратить внимание на то, что родовое имение Стравинских – Стравинок, от названия которого образовалась их фамилия, находится на территории современной Летувы. Но почему-то литвин Осип Будило – не Осипас Будилас или Будилаитис – указывает фамилию своего помощника Эразма Стравинского не по-летувисски – Стравинскас, а по белорусску – Стравинский. Почему? Славянских писарей, которые могли бы извратить ее не было, т.к воспоминания приписываются Осипу Будиле и написаны они им самим на польском языке.

В последующем мы увидим, что ни один литвин, участвующий в рассматриваемых событиях, не будет иметь ни имени, ни фамилии с восточнобалтскими формантами. В чем же дело? – Еще одно подтверждение, что литвины никогда не имели восточнобалтских формантов в своих именах собственных!   

Возможно, мифу о том, что во времена смутного времени Москву занимали поляки, сопутствовал еще и тот факт истории, что в армии Лжедмитрия II и Лжедмитрия I, а также войске гетмана Жолкевского были военные формирования с территории современной Украины, которая с 1569 г. входила в состав королевства Польского. Из кого же состояли эти формирования? Неужели из поляков?

Для дальнейшего рассмотрения вопроса необходимо остановиться на одном моменте.

Войска (паспалітае рушэнне) как ВКЛ, так и королевства Польского формировались по территориальному признаку, т.е. на базе территориальной единицы, например, повета. Из шляхты данного повета образовывалась войсковая единица – хоругвь (полк), если было достаточно людей. В случае малого количества шляхты, хоругвь формировалась из людей нескольких поветов. Руководили такими территориальными воинскими формированиями или специально назначенный командир полка – хоружий (полковник), или руководитель территориальной единицы.

Но уже “з пачатку XVI ст. пачынаецца паступова зварот у бок найманага войска, не такого шматлікага, як паспалітае рушэнне, але сталага, пастаянна гатовага да вядзення баявых дзеянняў”.394 

«З пункту гледжання сваіх непасрэдных абавязкаў і звычайнае рыцарства, якое атрымоўвала за ўдзел у паспалітым рушэнні права валодання зямлёй і падданымі, і наёмнікі, аплата з якімі праводзілася непасрэдна за пэўны перыяд службы, могуць разглядацца, як прафесійныя ваяры. Аднак, калі феадал з’яўляўся воінам толькі ў выпадку ваеннай небяспекі, тады як у астатні час ён выступаў як землеўладальнік-гаспадарнік, то ў жаўнера вайсковая служба была асноўнай, а часта і адзінай крыніцай існавання, што прымушала яго пастаянна практыкавацца ў ваеннай справе».395

«Асноўнай арганізацыйна-тактычнай адзінкай тыповых рыцарскіх армій з’яўлялася харугва, якая выступала пад асобным сцягам».396

Хоругвь состояла из нескольких рот. “На чале роты стаяў ротмістр, якому належыла ініцыятыва ў фармаванні роты. Ротмістры пры фармаванні рот заключалі дамову са знаёмымі ці рэкамендаванымі ваярамі, якія называліся “таварышамі”. Таварышы як бы дабраахвотна прызнавалі ўладу ротмістра і, у сваю чаргу, з’яўляліся малодшымі афіцэрамі, даводцамі сфармаваных атрадаў – почтаў, колькасны склад і характар узбраення якіх залежалі ад заможнасці кожнага канкрэтнага таварыша. Падобная сістэма вярбоўкі “служэбных” дазваляла ротмістрам падабраць найбольш аптымальны склад баявых адзінак. У выніку, калі роты налічвалі колькасць ваяроў, недастатковую для стварэння паўнавартай баявой адзінкі, яны ўзначальваліся адным з ротмістраў па дамоўленнасці, тады як астатнія выступалі ў якасці таварышоў. Верагодна, такія асобы часам фігуруюць у крыніцах XVI ст. пад тэрмінам “паручнік”. Паручнікі выступалі таксама ў ролі намеснікаў ротмістраў і замяшчалі апошніх пад час іх адсутнасці…

Арганізацыя наёмных атрадаў, якая склалася ў канцы XV ст., без асаблівых змен пратрывала да канца існавання Рэчы Паспалітай”.397

Формирование наемных рот практически происходило следующим образом409: Шляхтич, получивший патент на формирование роты, ехал к 200 – 300 шляхтичам, спрашивая их, не желают ли они служить вместе с ним. Он занимался формированием роты, вкладывая свои деньги или  деньги, полученные из казны Речи Посполитой для этих целей. При этом наемное кавалерийское (конное) войско состояло из гусарских и казацких рот. Гусары формировались из заможной шляхты, так как их войсковое снаряжение и, особенно, конь были дорогими. Каждый гусар содержал за свой счет дополнительно 3 – 8 конников, так называемых почтовых (которые ходили в бой позади первой шеренги гусар) и личных слуг, которые смотрели за лошадьми. Среди почтовых было много мелкой шляхты.

Малозаможная шляхта составляла основной контингент казацких рот. Каждый казак имел по 2 – 4 помощника. При этом надо заметить, что название «казак» в то время не имело того содержания, которое мы вкладываем сегодня – житель юга Украины. В то время казаком назывался конный воин любой национальности с определенным вооружением – луком и короткодревковым копьем или рогатиной.412 Например, все татарские хоругви в ВКЛ того времени были казацкими независимо от того, где они проживали – на территории современной Западной Беларуси или, например, Волыни.

Армия Лжедмитрия II была также наемной и формировалась по принципам, описанным выше. Об этом говорят, как многочисленные переговоры представителей армии Лжедмитрия с королем, так и многочисленные послы от короля в армию Лжедмитрия II с целью подсчета их численности для уплаты за службу. Об этом говорят и письма, как самого самозванца, так и его помощников, где воинам сулят большие награды за службу. А если это так, то понимание того, кто находился на службе Лжедмитрия II – литвины ВКЛ или поляки, упрощается, так как хоружий подбирал себе знакомых или рекомендуемых ротмистров, ротмистры подбирали по тем же принципам поручников, а те набирали воинов в отряды, т.е. почты.

Таким образом, в большинстве случаев следует ожидать, что роты, а иногда, но не всегда, и хоругви состояли из воинов одной местности. Врятли поляки набирали литвинов, а литвины – поляков.

При этом необходимо отметить еще один интересный факт: военная служба во многих семьях литовской шляхты к началу XVII в. уже становится семейной традицией и передается по наследству. Ю.М. Бохан в своей книге398 приводит фамилии представителей литвинской шляхты, которые несли военную службу на протяжении нескольких лет Великому князю Литовскому Александру в начале XVI в.: Станислав Пшонка, Янушак Семиховский, Якуб Вольский, Габриель Запорский, Ян Заремба. Эти же фамилии встречаются и в армии Лжедмитрия II, где их держатели выступают в роли ротмистров.

К 1605 г., когда Лжедмитрий I начал свой поход на Москву, украинские земли входили в состав Польского королевства всего 36 лет. Эти же земли до Люблинской унии принадлежали Великому Княжеству Литовскому более 200 лет. А перед этим ими владели почти 100 лет монголо-татары. Даже с точки зрения временных отрезков ясно, что за 200 лет количество переселенцев будет больше, чем за 100, а тем более за 36 лет. Но 200 лет для переселения было не у поляков, а у литвинов ВКЛ-белорусов! Значит, можно ожидать, что и количество переселенцев-литвинов должно преобладать над тюрскими переселенцами, а тем более над польскими.

Естественно, что на рассматриваемой территории – территории современной Украины – больше всего проживало коренного населения этой территории: киевских русинов, волынян и северян. Но они ли занимали главенствующее положение в политической и военной жизни этой территории? Их ли представители составляли костяк войска ВКЛ здесь? Ведь в Статутах ВКЛ украинские земли, как Подляшье, Жемайтия и Витебский повет являлись «прыслухаючымі» землями, т.е. землями, прислуживающими Великому Княжеству Литовскому. А, значит, и законы были для них одинаковыми. Какие это законы, говорилось выше, когда обсуждались вопросы восточных балтов в ВКЛ, особенно, Жемайтии, и, особенно, в главе «Имена собственные в ВКЛ».

На момент вхождения части современной Украины в состав ВКЛ  всем титульным этносам, проживавшим на современных украинских территориях – киевским русинам, волынянам и северянам –, по теории этногенеза Л. Гумилева было около 700 лет – это вхождение этноса в инерционную фазу (более подробно о современном украинском этносе и его предшественниках смотрите в последующих главах). У любого этноса, начиная с этого момента, возникают демографические проблемы, о чем подробнее говорилось в предыдущей главе. Для рассматриваемой территории проблема начала инерционной фазы этногенеза проживающих здесь этносов усугубилась еще и монголо-татарским нашествием.

«Киев после татар был ничтожным городком, в котором Плано-Карпини, проезжавший через него в 1246 г., насчитал не более 200 домов. Во второй половине XIII в. в нем не было князей, а в 1300 г. его покинул митрополит Максим»,  — так пишет М.К. Любавский416.

Он же продолжает: «В 1283 г. Галицко-Волынскую землю наводнили татарские полчища, которые шли под началом Телебуша на Польшу и Венгрию. Главные силы татар схлынули на запад, но часть осталась на Волыни. Эти татары, как рассказывают летописи, «учинили пусту» всю землю Володимирскую»417.

В связи с этими событиями – вхождением этносов в инерционную фазу этногенеза и монголо-татрским нашествием – на территориях Украины, присоединенных к ВКЛ, в рассматриваемое время наблюдаются демографические проблемы. Вот что пишут об этом современные ученые413:

«Агульную колькасць насельніцтва ВКЛ ў межах 1385 г. можна вызначыць меней за 1 млн. чалавек, з іх на тэрыторыі Беларусі жылі каля 400 тыс., на тэрыторыі Летувы – ад 100 да 200 тыс.».

Значит, на оставшейся территории ВКЛ – Подляшье, Западная и Центральная Украина, часть Восточной Украины, Курская и Брянская области, часть Новгородской и Псковской областей Российской Федерации ( рис. 18) – проживало всего 400 – 500 тыс. человек – столько же, сколько на территории Беларуси. А ведь это очень большая территория! Намного больше территории современной Беларуси.

Поэтому «на тэрыторыі Беларусі шчыльнасць насельніцтва ў канцы XIV ст. можна ацаніць каля 2 чал./км2, ва ўкраінскіх уладаннях ВКЛ яна была ніжэй за 1 чал./км2 і зыходзіла амаль да нуля ў стэпах паўночнага прычарнамор’я, якія атрымалі назву Дзікае поле”413.

Здесь же говорится400:

«Можна прыняць, што ў 1528 г. насельніцтва ВКЛ складала крыху больш за 2 млн. чалавек, з іх на тэрыторыі Беларусі – каля 1млн чалавек (пры сярэдняй шчыльнасці 4,3 чал./км2), на Украіне – 220 тыс. чалавек ( пры шчыльнасці 1,6 чал./км2)».

Таким образом, даже к 1528 г., когда украинские земли уже более 150 лет, а некоторые и более 200 лет (города Житомир, Овруч и др. были присоединены к ВКЛ в 1320 г.), входили в состав ВКЛ, здесь проживало очень малое количество населения, плотность которого была почти в три раза меньше плотности населения на территории современной Беларуси. Количество же населения этих территорий отличалось почти в пять раз при сопоставимой площади – 207,6 тыс.км2 территория Беларуси и 137,5 тыс. км2 украинские территории. При этом следует заметить, что к началу XVII в. эти этносы – киевские русины, северяне и волыняне – имели уже возраст около 950 лет – столько же, сколько в настоящее время имеет белорусский этнос.

Сейчас (2000 г.), когда современному украинскому этносу 450 лет, а белорусскому – 950 лет, т.е наоборот по отношению к началу XVII в., уже средняя плотность населения на Украине в 1,7 раза больше чем в Беларуси – 81 чел./км и 48,3 чел./км2 соответственно. При этом численность населения уже на Украине почти в пять раз больше чем в Беларуси – 48,9 млн. человек и 10019480 человек  (2000 г.) соответственно – при территориальной разнице немногим менее трех – 603,7 тыс. км2 на Украине и 207,6 тыс. км2 в Беларуси.

Поэтому, украинские земли после присоединения к Великому Княжеству Литовскому пережили те же процессы, что и Жемайтия, и Аукштайтии, рассмотренные в главе «Имена собственные в ВКЛ», – раздача земель княжеским, магнатским и шляхетским родам, переселение панцирных бояр-литвинов к границам ВКЛ, новоседы-крестьяне. Кроме этого, здесь в отличие от Жемайтии, Западной Аукштайтии, Аукштайтии присутствовало такое явление как «князевщина»424 – большинство земель на украинских территориях ВКЛ принадлежало нескольким княжеским родам. Так, на Волыни это были Острожчина и Заславщина, Несвизска князевщина, Сангушщина, Чарторийщина, Кореччина и князевщина Четвертинских. Например, князьям Острожским во второй половине XVI ст. принадлежало 32,67 % территории Волыни и 33,39 % Кременецкого повета. Паралельно «головным княжатам» существовали меньшие князевщины, например, на Волыни: Любецких, Острожецких, Буремльских, Ружинских, Роговицких, Соколинских, Галичанских, Тристенских, Велицких.

Итак, к 1363 г. к Великому Княжеству Литовскому были присоединены Киевское, Черниговское и Новгород-Северское княжества. Брянск вместе с Черниговом, а также Новгород-Северское княжество Великий князь Ольгерд отдал своему сыну Дмитрию-Корибуту.

После победы Ольгерда на Синих Водах с его же соизволенья на Подолье отправились его племянники – сыновья Кориата Гедиминовича.

По договору 1366 г. польский король Казимир уступил Волынь Литве: Белз и Холм – Юрию Наримунтовичу, Владимир и Кременец – Александру Кориатовичу, Луцк – Любарту Гедиминовичу. Причем, Юрий Наримунтович и Александр Кориатович признали себя вассалами Казимира.

В 1370 г. Любарт в союзе с братом Кейстутом отнял у Александра Кориатовича Владимир, а в 1382 г. присоединил и Кременец. Волынь за исключением Холма и Белза, утвердилась за Любартом, оставаясь в составе Литвы.

Позже в Холмской и Володимирской землях, принадлежащих Дмитрию-Любарту, получил в удел Ратно, Любомль и Кошир Федор Ольгердович, племянник Любарта. Константин Ольгердович в луцкой земле был пожалован Чорторийском, Дмитрий-Корибут  в управление получил Винницу и Кременец, а во владение – Збараж, как родовое имение Збаражских, Вишневецких, Порыцких и Воронецких414. Кстати, с летувисского языка Збараж – žabaras переводится как щебень, хрящ, дресва и имеет деревню-близнеца в Малоритском райне Бресткой области Беларуси – д. Збураж.

Таким образом, на всей украинской земле, которая была присоединена к Великому Княжеству Литовскому, как и в Жемайтии,  управление было отдано литвинам ВКЛ-белорусам. Оно же оставалось почти таким даже после перехода украинских земель в состав королевства Польского.

Как пишет Яковенко Н.М.,415 на украинских землях Волыни и центральной Украины в период с конца XIV до середины XVII столетий проживало не менее 52 княжеских родов. Из них 22 – князья Гедиминовичи, 11 – Рюриковичи, 2 – наследники литовских удельных князей, 7 – князья тюрского происхождения, 11 – князья неустановленного происхождения. Если же подсчитать ответвления от этих родов, то получается 32 рода князей Гедиминовичей, 3 – наследники удельных литовских князей, 13 – наследники князей Рюриковичей, 9 – князья тюрского происхождения, 11 – князья неустановленного происхождения. Всего – не менее 68 княжеских родов (табл. 30). При этом здесь нет ни одного польского княжеского рода и ни одного предствителя аукштайтов и жемайтов с их восточнобалтскими формантами в именах собственных. А ведь в этом перечне берется и отрезок времени почти в 100 лет – до середины XVII в., когда рассматриваемые земли принадлежали Польше!

Восточные балты появляются в переписи войска ВКЛ 1528 г. на Волыни, как и в Жемайтии, на уровне панцирных бояр, о чем говорится ниже.

Таким образом, на данной территории проживало 35 литвинских княжеских родов из 68, не считая одного полоцкого, трех турово-пинских и двух смоленских княжеских родов, что вместе составляет уже 41 княжеский род – более 60 %. И это при 11 княжеских родах неустановленного происхождения, где также возможны представители литвинов ВКЛ-белорусов. Вот они:

Страницы: 1, 2, 3