Имена собственные в ВКЛ. (Часть 4)

Страницы: 1, 2, 3, 4

Из 6144 человек, упоминаемых в переписи, 4054 с именами собственными в восточнобалтской транскрипцией. А это составляет 66 % от всего переписанного крестьянского населения Жемайтии. Как же так? Ведь в переписи войска ВКЛ 1528 г. только 15 % шляхты из Жемайтии имели имена собственные с восточнобалтским формантами. Почему? Почему такое несоответствие – 15 % и 66 % – более чем в четыре раза? Опять пресловутая писарская проблема? Почему представители восточных балтов с территории Аукштайти и Западной Аукштайтии в войске ВКЛ 1528 г. исчисляются всего 52 человеками? Да и почему на территории Жемайтии 34 % крестьян – литвины ВКЛ-белорусы? Как они туда попали?

Обратимся вначале к территории Жемайтии.

Известно, что в Великом Княжестве Литовском существовало сословие панцирных баяр. Чаще всего поветовые бояре и составляли их большинство. В переписях войск ВКЛ 1528 и 1567 гг. как раз отражена их численность. Это были военнослужащие люди, которые рекрутировались из земян, сельских мещан и свободных людей. Они имели определенные права и обязанности. Основные права панцирных бояр: передача по наследству шляхетства, бесплатное использование земли, сохранность маентков, подаренных властью, запрещение использования их на другой службе, кроме военной. Судить их имел право только суд. В обязанности панцирных бояр входило: постоянная готовность к войне, наличие хорошей лошади с седлом и хорошего оружия. 

Часть панцирных бояр власти ВКЛ селили на свободных землях вдоль границы. Они являлись приграничным военным щитом государства. А земли Жемайтии всегда были приграничными.

К этому необходимо добавить, что раздача земель в ВКЛ была одной из самых важных и основных наград дворянству за службу на благо Великого князя и ВКЛ. А Жемайтия вошла в состав ВКЛ только в 1422 г. – это почти сто лет до переписи 1528 г. (Жемайтия, по сути дела, являлась одним из последних территориальных приобретений ВКЛ.)  Значит, эти последние сто лет жемайтские земли и раздавались властью ВКЛ как панцирным боярам, так и иной шляхте  как награда за службу.  Но как видим из переписи 1528 г. в высших эшелонах власти присутствуют только представители литвинов ВКЛ-белорусов, а среди панцирных бояр преобладают те же литвины ВКЛ-белорусы. Значит, они и представляли тот контингент, которому и раздавались, в большинстве своем, в награду земли Жемайтии, о чем говорят и Литовская метрика, и переписи войска ВКЛ, где отражены подобные награждения.

Например, в “Переписи жемайтских волостей 1537 – 1538 гг.” приводятся имена собственные представителей княжеского сословия: князь Капуста, князь Осовицки Михаило и т. д. Князья с именами собственными в восточнобалтской транскрипции здесь отсутствуют. То же относится и к держателям имен собственных со словом “пан”, которые занимали достаточно высокое социальное положение в Великом Княжестве Литовском, следующее после князей. Их еще называли магнатами. Среди них также нет ни одного имени собственного с восточнобалтскими формантами. Вот некоторые из них: Белы Андреи, Билевич Каспар, Бородатыи Ян, Волоткович Станислав, Ганусович Адам, Солтан Иван Андреевич – подскарбий дворный, Миткович Богдан, Скоп – державца скирстимонский и т.д.

Поэтому в Жемайтии и наблюдается такое большое количество шляхты с именами собственными литвинов ВКЛ-белорусов. Они были переселены с территории Литвы – современной территории Беларуси, юго-запада и юго-востока Летувы – на территорию Жемайтии. Поэтому-то при переписи 1528 г. в Жемайтских волостях Ретово, Бержаняны и Видукли вообще отсутствуют среди шляхты восточнобалтские представители.

Посадниками были не только литвины ВКЛ-белорусы. Ими же становились и представители аукштайтов и жемайтов, хотя количество последних было очень мало. Возникает естественный вопрос: почему? Ведь более удобно, особенно экономически, было бы использование в роли панцирных бояр представителей коренного населения того или иного региона: в Жемайтии – жемайтов, в Аукштайтиим – аукштайтов. Но это экономическая составляющая данного процесса. Ведь главное в этом явлении – политическая составляющая.

Панцирные бояре – это армия ВКЛ, хорошо вооруженная. А оружие может быть использовано не только для защиты территории  от внешних врагов. Оно может быть использовано и против самой власти, тем более представителями иных этносов, причем некомплиментарных, каковыми были восточные балты – аукштайты и жемайты – по отношению к титульному этносу ВКЛ – литвинам ВКЛ-белорусам.

Сомнительно, чтобы руководители ВКЛ забыли политику управителей Жемайтии до вхождения ее в Великое Княжество Литовское. Поэтому с этой точки зрения естественно выглядят статистические данные переписей войска ВКЛ в 1528  и 1567 гг., где превалируют литвины ВКЛ-белорусы, что еще раз подтверждает, кто был хозяином в Великом Княжестве Литовском.

Ведь, если бы титульной нацией ВКЛ были восточные балты, то подобные явления мы наблюдали бы на славянских территориях Великого Княжества Литовского, особенно, в приграничных районах с Россией, где также было достаточно большое количество панцирных бояр. Только здесь должны были бы преобладать представители восточных балтов и особенно населения восточнолитовских курганов, так же как, например, русские, как титульная нация, преобладали и преобладают на территории Российского государства. А на территории Аукштайтии и Жемайтии проживали бы одни восточные балты. Но такого-то не было. Все было наоборот.

В ВКЛ была еще одна прослойка населения, которая имела особенные права и обязанности. Это были «новоседы» – крестьяне, которые переселялись на свободные земли, т.е. переселенцы, о которых почему-то в научной литературе полное молчание. У них были экономические привилегии – несколько лет они вообще освобождались от налогов, а затем какое-то время должны были платить определенный небольшой налог за землю. И только после этого с них требовали уплату полного налога.

«А то новоседы, которыи сего лета осели, мают 3 года воли седети… А то новоседы, которые как други год, як осели, от земли дают 10 гр., а как три годы выидут, так от того будут давати, чем будут пахати309».

Из имен собственных новоседов, приведенных в переписи жемойтских волостей 1537 – 1538 гг.307, видно, что переселялись в Жемайтию, как литвины ВКЛ-белорусы, так и аукштайты. Жемайты также переселялись с одного места на другое.

Так, например, двор господарский Скерстомони в волости Коршово состоял из 62 семей, из которых 28 – новоседы309: Петко Можутевич, Моткус Судикаитис, Якуб Мацович, Матеи Станевич, Андрушко Акгирдович, Бутко Кловоминович, Венцкус Мартинович, Грин Вилкишкис, Юри Васидаитис, Мацыс Бертошевич, Андрушис, Стан Янович, Петко и Лютко Довкгетовичи, Михаило Матеевич, Юри Мицкович, Сенко Твирбутович, Римко Бутевич, Бутко Якгиминович, Ромашко Буивидович, Ян Андреевич, Мако Можуикович, Мартин Довтортович, Минкгел Юхнович, Мицко Якгелович, Юри Мартинович, Бортко Якгминович, Станис Кгедвинович.

Из 28 имен собственных новоседов господарского двора Скерстомони только семь имеют восточнобалтскую транскрипцию – Моткус Судикаитис, Венцкус Мартинович, Грин Вилкишкис, Юри Васидаитис, Мацыс Бертошевич, Андрушис, Станис Кгедвинович. При этом, двое – жемайты, пятеро – аукштайты, как видно из имен собственных. Двадцать один новосед – это литвины ВКЛ-белорусы, количество которых в господарском дворе Скерстомони (Жемайтия) в три раза больше, чем представителей восточнобалтского населения ВКЛ.

Еще одним моментом, подтверждающим, что на территорию современной Летувы переселялись литвины ВКЛ-белорусы, являются белорусские слова в названиях населенных пунктов в Жемайтии, Западной Аукштайтии и Аукштайтии в середине XVI в.457: Трышкі, Покраі, Крынічын, Панямунь, Папелі, Ракішкі, Купішкі, Новае Мястэчка, Высокі Двор, Цітавяны, Мітава, Смолвы, Пянянкі, Пабойск, Рогава, Муснікі, Лідавяны, Крокі, Казлішкі, Малаты, Вяпры, Свянцяны, Срэднікі, Дубінкі, Вясы, Панядзелі, Траўні, Падбярэззе, Ужугасць, Папорці, Крокі, Зязюлькі, Ваўкавішкі, Драбенікі, Стаклішкі, Свядасць і т.д. Кто же их так назвал? Не восточные ли балты? Конечно же, нет, да и зачем им это? Тем более, что они, восточные балты, в это время не имели даже возможности иметь восточнобалтские названия своих городов и деревень в восточнобалтском написании. Названия всех населенных пунктов писались по-старобелорусски, о чем более подробно было сказано в главе “Комплиментарность этносов”.

Многие белорусские названия населенных пунктов на территории современной Летувы во времена ВКЛ имели такие же или подобные названия на территории Беларуси: Крынічын – Крынічка, Крыніца, Крынічны; Панямунь – Панямонцы; Папелі – Папелева; Купішкі – Купічы, Купіск; Цітавяны – Цітоўка (2); Траўні – Траўна; Рогава – Рогава; Казлішкі – Казлы (4), Казловічы; Вяпры – Вяпры; Муснікі – Мусічы; Лідавяны – жыхары г. Ліды; Срэднікі – Срэдняя; Дубінкі – Дубінка; Падбярэззе – Падбярэзь; Ваўкавішкі – Ваўковічы; Драбенікі – Драбенікі і т.д. Каким же образом названия белорусских городов и деревень были перенесены в Летуву, особенно в Жемайтию?

Естественно, что это сделали переселенцы из этих населенных пунктов. (О явлении перенесения названий населенных пунктов с одних территорий на другие более подробно смотрите в главе “События смутного времени в России”.)

О том, что белорусы переселялись, жили и сейчас живут на территории современной Летувы говорят антропологические исследования (по размерам костей человеческого тела) советских ученых, проведенные еще в начале 60-х годов XX ст. – рис. 24. Валдайско-верхнеднепровский антропологический комплекс на этом рисунке – это никто иной, как современные белорусы. И этот антропологический комплекс – читай белорусы – живут и даже преобладают сегодня на некоторых территориях современной Летувы.

Очень интересным подтверждением явления переселения литвинов ВКЛ-белорусов на территорию современной Летувы в частности и по всей территории Великого Княжества Литовского вообще являются генетические исследования современных ученых.

В 2005 г. очень маленьким тиражом – всего 300 экз. (к сожалению) – издана книга доктора биологических наук Аляксея Мікулича “Беларусы ў генетычнай прасторы. Антрапалогія этнасу”524 – результат более чем тридцатилетних экспедиционных исследований. Здесь приводятся очень важные для нас два рисунка – рис. 31 и 32, где показаны территории, куда более всего переселялись белорусы. Одной из таких территорий является территория современной Летувы.

Для более полной картины таких переселений необходимо сравнить рис. 17, где представлена территория белорусского этноса на основе этнолингвистических исследований, рис. 24, где показана территория белорусского этноса на основе антропологических исследований и рис. 31 и 32, где это же самое рассмотрено на основе современных и очень точных генетических исследований. Как видим, подобие картинок на всех четырех рисунках поразительное.

В связи с такими переселениями, как князей, магнатов и панцирных бояр, так и крестьян, у читателя может возникнуть вопрос: если литвины ВКЛ-белорусы переселялись на другие земли – в Жемайтию и Аукштайтию, а также и на Украину, о чем будет сказано в главе «События смутного времени в России», то откуда же их столько взялось? Ведь на исконно литвинских территориях – на территории современной Беларуси, юго-западе и юге-востоке современной Летувы – заселенность так же была большой для тех времен.  Почему же так мало было населения восточных балтов на своих землях, хотя они не переселялись на другие территории Великого Княжества Литовского, как это наблюдалось с литвинами ВКЛ-белорусами?

Для решения этой проблемы необходимо возвратиться к теории этногенеза Льва Гумилева, которую так не любят профессиональные историки.

К середине XVI в. этносу литвинов ВКЛ-белорусов было около 500 лет – примерно 35 лет в человеческом летоисчислении. Это вершина развития любого этноса, как политическая и экономическая, так и вершина демографическая. Любой этнос, находясь в определенной фазе этногенеза переживает и демографические подъемы и спады, совпадающие с подъемами и спадами пассионарности. Поэтому к середине XVI в. представители литвинов ВКЛ-белорусов имели возможность поддерживать высокий уровень заселенности для того времени не только в самой Литве, но и на других территориях, в том числе Жемайтии и Аукштайтии.

Сами же жемайты, а тем более аукштайты были достаточно старыми этносами. Жемайтам к середине XVI в. было около 1000 лет, как сейчас белорусам, а аукштайтам и того больше. Поэтому количество их населения не росло так быстро, как у литвинов ВКЛ-белорусов, а, возможно, даже уменьшалось, как это видно в настоящее время со старыми этносами, в том числе белорусским и русским. Об этом говорит хотя бы количество братьев у представителей этих этносов на территории Жемайтии при переписи войск ВКЛ 1528 г. (приложение 1). Максимум братьев, встречающихся в этой переписи в одной семье восточных балтов – три, а в семье литвинов ВКЛ-белорусов – восемь (волость Коршово) при более часто встречающихся многодетных семьях у последних. Попробуем проиллюстрировать это на демографическом состоянии современных этносов.

Русский этнос на протяжении длительного времени демонстрировал демографический подьем. Его представители были расселены на огромных территориях – 1/6 суши земного шара. Об этом говорит и табл. 16, где показано, как русские эмигрировали с 1959 по 1989 гг. по союзным республикам Советского Союза. При этом в самой России оставалась ничтожная часть от прироста русского населения: 1959 – 1970 гг. – 10,3 %, 1970 – 1979 гг. – 5,4 %, 1979 – 1989 гг. – 5,7 %.

В настоящее время, когда русский этнос входит в инерционную фазу этногенеза (ему около 725 лет на 2005 г.), смертность преобладает над рождаемостью. Каждый год количество населения России уменьшается почти на 1 млн. человек. И это  притом, что у некоторых этносов, находящихся в составе Российской Федерации, рождаемость намного превышает смертность.

Например, перепись 1970 г. в СССР показала численность чеченского народа по всему Советскому Союзу в 600 тыс. человек. Последняя перепись (начало XXI в.) – более 1 млн. человек только в самой Чечне. А ведь за время Чеченских войн были и убитые, и беженцы. Почему же такой рост? Из-за ислама? Но ведь ислам не только в Чечне. Ислам и в Азербайджане, и в Иране, и в Ираке и других странах. Но в этих странах, если титульная нация не является молодой, численность населения не увеличилась в подобных пределах – почти в два раза за тридцать лет. При этом современному чеченскому этносу в настоящее время около 430 лет, что в перерасчете на жизнь человека – всего 29 лет – самый расцвет жизни.

Что-то подобное происходило и в этносе литвинов ВКЛ-белорусов в XVI в., о чем говорят ученые, занимающиеся демографическими проблемами в Великом Княжестве Литовском400:

«Можна прыняць, што у 1528 г. насельніцтва ВКЛ складала крыху больш за 2 млн чалавек.  …Да 1567 г. насельніцтва ВКЛ вырасла прыкладна да 3 млн. чалавек».

За 39 лет население ВКЛ увеличилось на 50 %. И это притом, что на территориях современной Летувы и современной Украины, входивших в ВКЛ, проживали этносы – аукштайты, жемайты, русины киевской Руси, волыняне –, находящиеся в инерционной фазе этногенеза, когда смертность превалирует над рождаемостью.

В превалировании смертности над рождаемостью в современной России многие ищут экономическую причину. Если согласиться с ними, то необходимо тогда признать, что в России, например, XVIII в., когда рождаемость в стране намного превышала смертность, экономическое положение большинства населения было лучше, чем сейчас. Но это же не так. Зато в 1780 г. русскому этносу исполнилось 500 лет – 35 лет в человеческом летоисчислении, как и литвинскому к середине  XVI в.

И как можно объяснить демографические проблемы современных западных высокоразвитых стран, у которых экономическое положение прекрасное, но этнос старый? Почему у них демографический вопрос решается с помощью эмигрантов?

Из табл. 16 видно, как в России изменялся прирост русского населения на протяжении 32 лет – 1957 – 1989 гг.: 1957 – 1970 гг. – 13, 1 %, 1970 – 1979 гг. – 6,5 %, 1979 – 1989 – 5,7 %. Через 22 года (1957 – 1979 гг.) прирост уменьшился почти в два раза. И это при том, что народ в середине 70-х годов жил намного лучше, чем в конце 50-х.

Подобная демографическая ситуация  была до недавних пор и у нас белорусов, да и сейчас еще существует. Ведь после Второй мировой войны численность населения Беларуси достигла предвоенного уровня не за счет высокой рождаемости белорусов, а, в первую очередь, за счет миграции, и, особенно, русских. Это прекрасно видно из табл. 16. Прирост численности населения Беларуси в 1957 – 1970 гг. за счет эмиграции русского населения 42, 3 %, 1970 – 1979 гг. – 20,9 %, 1979 – 1989 гг. – 18,3 %. То есть, почти половина прироста населения Беларуси с 1957 по 1970 гг. составляли эмигранты из России.

После получения независимости в начале 90-х годов XX ст., когда поток переселенцев почти прекратился, количество населения страны стало уменьшаться. И только в 2004 г. рождаемость сравнялась со смертностью. Что это? Начало нового процесса вхождения в явную фазу этногенеза нового молодого белорусского этноса, о чем подробнее будет сказано в «Заключении», или это демографическая случайность?

К сожалению, это демографическая случайность. По сообщению Министерства статистики и анализа РБ население Беларуси за первое полугодие 2005 г. сократилось почти на 29 тысяч человек, хотя родилось на 314 человек больше , чем за тот же период 2004 г.

Подобные процессы – заселение территории шляхтой, панцирными боярами и новоседами, которые проходили на территории Жемайтии в XV – XVI вв., Аукштайтия пережила намного раньше. Ведь до разгрома Тевтонского ордена и включения земель Жемайтии в ВКЛ (1422 г.), Аукштайтия и, особенно, Западная Аукштайтия были приграничными зонами ВКЛ, причем очень важными. К этому необходимо добавить, что провозглашение г. Вильно столицей ВКЛ привнесло в переселение литвинов ВКЛ-белорусов на территорию Аукштайтии и Западной Аукштайтии новую волну. Ведь прекрасно известно, что столица – это финансовый центр государства. И многие ищут в ней или около нее свою лучшую долю. Поэтому становится достаточно ясно, почему на территории Аукштайтии так мало имен собственных с восточнобалтскими формантами. К этому необходимо добавить ассимиляцию аукштайтов литвинами ВКЛ-белорусами. Ведь к середине XVI в. Аукштайтия уже триста лет находилась в литвинском государстве, а Жемайтия – всего около ста лет. Мы, белорусы, прожив только 200 лет не в своей собственной стране, а в Российском государстве, также потеряли многие особенности белорусских имен собственных.

Окончания на «-и» в фамилиях были заменены на «-ий» с превращением “ў” в “в” – Янкоўскі – Янковский. Фамилии с  буквой «а» на конце были изменены на «о» – Тачила – Тачило, Алёхна – Алехно и стали «украинскими». Якубы превратились в Яковов, Язэпы – в Иосифов, Васили – в Василиев, Миколы – в Николаев, Кастуси – в Константинов, Змицеры – в Дмитриев и т.д. А как часто мы встречаем сегодня Сымонов, Ясей, Андрушков, Пятюль? 

Нет ответа еще на один вопрос, если исходить из точки зрения ученых, что литвины были восточными балтами: Почему литвины, занимавшие высшие уровни в социальной лестнице общества ВКЛ того времени, переходили на современные белорусские имена собственные, а не на летувисские? Так, например, Ян Юрьевич Заберезинский (почему не Янас Юрьявичус Заберезинскас?) род свой выводил от князя Жигимонта Кейстутовича Римвида.177г От Монивида (герб Лелива) идут роды Олехновичей, Вяжевичей, Глебовичей, Кухмистровичей, Ижиковичей, Дорогостайских – почему не Олехновичюсов, Вяжевичюсов, Глебовичюсов, Кухмистровичюсов, Ижиковичюсов, Дорогостаискисов? От рода Явнута Волимунтовича (герб Задора) – Кежгайлы, Станкевичи, Кондратовичи (Волимунт – Явнут-Ян, Кежгайло, Румбольд, Шедибор-Мацей, Судивон, Гудигерд, Сегебут – Михал, Ян, Добеслав, Михал – Станко (Станкевичи), Конрад (Кондратовичи), Станислав, Николай); от Ямонта – род Подберезинских,295 и т. д. В этом отношении очень интересно рассмотреть родословную рода Гедиминовичей.296

Прародителем рода считается Скалмант – князь Литовский, родившийся около 1220 г.
Второе колено: Бутигейд и Пукувер-Бутивид.
Третье колено: Витень, Гедимин, Войн, Теодор и Маргер.
Четвертое колено: Жвелгайт, Витовт (ум. 1337), Монвид, Наримунт (Глеб), Ольгерд, Евнут (Иван), Кейстут, Корьят (Михаил), Любарт (Дмитрий) и Любко.
Пятое колено: Михаил, Александр, Юрий, Патрикий, Симон, Вингальд (Андрей), Дмитрий, Константин, Олелько (Владимир), Теодор, Ягайло (Владислав), Скиргайло (Иван), Корибут (Дмитрий), Лугвен (Симеон), Коригайло (Казимир), Свидригайло (Лев, Болеслав), Михаил, Войшвил, Потырк (Патрикий), Войдат, Бутовт (Генрих), Витовт Великий (Вигант, Александр), Товтивил (Конрад), Сигизмунд Кейстутович, Юрий, Александр, Константин, Федор, Лев, Василий Дмитрий, Федор, Дмитрий, Михаил, Федор.

Почему же нет имен собственных в восточнобалтской транскрипции, но чем старше становится род, тем больше имен современных белорусов, причем их написание ничего не имеет общего с восточнобалтским (летувисским)?

При этом очень интересны ссылки летувисов на род Пoлемона (герб Калюмна), где имя одного из его представителей имеет восточнобалтскую транскрипцию. Это Кунос (умер около 1040 г.). По этому имени и по легенде о том, что он основал город Ковно (Каунас), многие летувисы, да и представители других народов делают далеко идущие выводы. Корректно ли это? Рассмотрим этот древнейший литвинский род300.

Основатель рода Пoлемон родился около 900 г.
Второе колено: Борк, Кунос и Спера.
Третье колено: Гимбут, Кернус.
Четвертое колено: Живинбунд, Монтвил.
Пятое колено: Неман, Викинт, Ердивил.
Шестое колено: Мингайло.
Седьмое колено: Скирмунт, Гинвил.
Восьмое колено: Любарт, Тройнат, Писимонт, Борис.
Девятое колено: Альгимунт, Стег, Рингольд, Рогволод.
Десятое колено: Довспрунг, Ердивил, Миндовг, Глеб.
Одиннадцатое колено: Тройнята, Довмонт (Арвид), Товтивил, Войшелк, Руклис, Реплис.
Двенадцатое колено: Иван, Константин.

Как видим, в роде Палемона из 34 имен восточнобалтскую транскрипцию имеет не только Кунос, но еще три имени: Кернус, Руклис и Реплис, хотя во многих источниках младших сыновей Миндовга называют не Руклис и Реплис, а Рукля и Репля. Остальные 25 – западнобалтскую транскрипцию, одно имя – Рогволод – славянское, четыре – Борис, Глеб, Иван, Константин – христианские. По законам Аристотелевой логики, которой пользуется в настоящее время все человечество, весь род Полемона необходимо отнести к западным балтам, так как большинство имен собственных имеют западнобалтскую транскрипцию. Но если же стать на сторону летувисов, которые, наверно, посчитают, что и здесь славяне исковеркали имена собственные, то возникает следующий вопрос: почему в генеалогическом древе рода Полемона оставлены не исковеркаными четыре имени? А в генеалогическом древе еще одного древнейшего литвинского рода Довспрунга (род. около 900 г.) герб Гипоцентавр300 из 48 имен собственных только три имеют восточнобалтскую транскрипцию, одинадцать – славянские и христанские, а 34 – западнобалтские?

Основатель рода Довспрунг.
Второе колено: Живибунд I.
Третье колено: Живибунд II.
Четвертое колено: Куковойт.
Пятое колено: Свалгат, Утен.
Шестое колено: Свинторг.
Седьмое колено: Гермунд, Траб, Гилигин, Довмонт (Тимофей).
Восьмое колено: Ромунд.
Девятое колено: Наримунд, Тройден, Хольша, Довмонт, Гедрус.
Десятое колено: Пелас, Лиздейко, Римунд, Гинвил.
Одинадцатое колено: Войшел (Вершило), Бинойн, Бубейт, Хурда.
Двенадцатое колено: Сырпуций, Довмон, Ямонт.

Тринадцатое колено: Гжегож Остык, Дорги, Войтк, Петраш, Гогул-Юргис.
Четырнадцатое колено: Радзивил, Станко Щесный, Нивер, Токар, Рак, Бартоломей, Адам, Николай, Мартин.
Пятнадцатое колено: Пицек, Ивашко, Нарбут, Матеуш, Кристоф, Габриель.

Не логичнее было бы «коверкать» уже все имена собственные? Или все-таки род Полемона и род Довспрунга на самом деле были такими, какими они дошли до наших дней с западнобалтскими, восточнобалтскими, славянскими и христианскими именами собственными? Правда, в таком случае возникает другой вопрос: Как восточнобалтские имена могли попасть в западнобалтские роды?

Есть два объяснения этой ситуации: или матери Куноса, Кернуса, Руклиса и Реплиса, а также трех человек из рода Довспрунга – Гедруса, Пеласа и Гогул-Юргиса были представительницами восточных балтов и назвали своих сыновей восточнобалтскими именами, или они были названы своими родителями в честь каких-то  восточных балтов, близких им.

Первую гипотезу подтверждает генеалогическое древо рода Полемона. Женой Гинвила (1125 – 1199) была Мария – княжна Тверская, т.е. славянка. Их сын был назван Борисом (1146 – 1206), а внук и правнук – Рогволодом и Глебом соответственно. При этом необходимо отметить, что Кернус являлся сыном Куноса, как Рогволод – сыном Бориса.

Поэтому имена собственные с восточнобалтскими формантами в генеалогических древах литвинов еще больше подтверждают тот факт, что коверкание имен собственных как среди летописных литвинов, так и среди литвинов ВКЛ-белорусов отсутствовало.

История Российской империи очень ярко показывает, что происходит с именами собственными при завоевании тех или иных этносов. Например, в Азербайджане еще до захвата ее территории Россией в фамилиях очень часто использовался формант «-заде» – Ахмат-заде, Магомат-заде, Али-заде и т.д. После завоевания этой территориии Россией начали появляться на основе вышеупомянутых фамилий следующие: Ахматов, Магоматов, Алиев, а не наоборот, как представляют в настоящее время ситуацию с именами собственными в Летуве. Сейчас Азербайджан независимое государство. А фамилии людей опять становятся такими же, как до завовевания: Ахмат-заде, Магомат-заде, Али-заде.

И еще один пример. Мы с вами являемся свидетелями очень интересного и знакового события. Президент Таджикистана Мумомоли Рахмонов несколько лет назад возвратил свою фамилию к своим корням, отбросив русский формант «-ов», и стал Рахмоном.

Представители многих народов России, не имеющих никакого этнического отношения к русским, кроме как вхождение в Российское государство, сейчас носят фамилии с русскими формантами «-ов», «-ев», «ин» – и мордва, и чуваши, и чеченцы… Да и белорусы Гомельской, Могилевской и части Витебской областей, территории которых вошли в Российскую империю еще до поделов Речи Посполитой, в большинстве своем, имеют в фамилиях те же русские форманты.

Подобное пережили аукштайты и жемайты, а впоследствии и современный летувисский народ. Ведь после получения независмости в 1918 г. в Летуве было проведено несколько реформ имен собственных. Почти все нелетувисские фамилии были превращены в летувисские, и литвины ВКЛ-белорусы, в том числе, проживавшие на территории уже независимой Летувы, стали летувисами. Для этого даже были придуманы форманты  «-авичус», «-явичус», которых автор почему-то ни разу не встретил на страницах книг Литовской метрики.

Не встретил автор в Литовской метрике и фамилий типа Баранаускас, Янкяускас, Бразаускас, которые произошли от фамилий Бараноўскі, Янкеўскі, Бразоўскі, которых также было предостаточно на территории Летувы. В таких фамилиях белорусские форманты «-оўскі”, “-еўскі” были заменены на летувисские форманты “-аускас”, “-яускас”. Ну, а фамилии с окончаниями на «-и» – Яблонскі, Дудзінскі, легко переводились на летувисский лад – Яблонскис, Дудинскис. И сейчас многие их потомки считают себя истинными летувисами, часто имея в корне своей фамилии белорусское слово, не задумываясь, каким образом такое могло случиться? А надо было бы задуматься!

Современные летувисские историки в одной из книг Литовской метрики302 честно признаются: «В наших примечаниях, как и в введении, фамилии известных исторических деятелей, названия городов и местностей дается в современном написании, например, Радвила, а не Радивил или Радивилович; Гоштаутас, а не Гоштовт или Гоштольт; Заберезинский, а не Заберезенский; Вильнюс, а не Вильно». А ведь это и есть переписывание истории! Тем более, что имена собственные Радивил и Радвила имеют совсем разные смысловые значения. Второе имя переводится как найденыш, а первое состоит из двух слов (летувисских) – rado и vylius – и переводится как любитель проделок или любитель лукавства, обмана.

В книге «Перапіс войск ВКЛ 1528 года” отражен еще один очень интересный для нас момент, – указаны имена собственные хоружих, т. е. командиров войска ВКЛ. И здесь то же явление – все имена собственные западнобалтские или славянские за исключением татарских подразделений. Там командиры имеют татарские имена собственные. Имена собственные в восточнобалтской транскрипции среди хоружих войска ВКЛ в 1528 г. отсутствуют. Вот некоторые из них с территории современной Летувы: Матеи Стецко(вич) – хоружий Пенянский, Ян Кгестовт(ович) – Лепуньский, Миколаи Феде(вич) – Высокодворский, Станислав Мацко(вич) – Бирштанский, Андрушко Богдан(ович) – Троцкий, Матеи Бернат(ович) – Курклевский;  в Жемайтии: Михаило Станьке(вич) – двор Вилькеа, Михно Рустеик(ович) – двор Велена, Матеи Бутко(вич) – волость Тондагола, Ян Некраш(евич) – двор Ясвоини и т. д. Даже хоружие из Жемайтии, уже не говоря об Аукштайтии, носят современные белорусские фамилии.

А вот фамилии ротмистров, назначаемые в 1561 г. в замки ВКЛ311:

“Ротмистры пешие:
На замку Ревель: Вавринец Талинскии, Якуб Модревскии.
На замку Парнав: Антонеи Море Гишпан.
На замку Воиштень: Климонт Велиньскии.
На замку Вендень: Фридрих Волович.
На Ермесь Ян Клюковскии.
На Волигр Петр Миклашевскии.
На Трикать Ян Лопоть.
На Шваненборку Адам Оборскии.
На Матиенгавзен Андреи Вроньскии.
На Розытень Ян Корицки.
На Люцень Претьслав Оборскии.
На Дунемборк Борк Змиевскии.
На Трикать Балтромеи Стравиньскии.
На Коконгавсен Станислав Куницкии.”

И здесь нет восточнобалтских имен собственных. Не странно? Конечно, нет, если вспомнить, что представители восточных балтов не имели права занимать такие высокие посты в государстве, о чем позднее было отмечено в 9 артикуле третьего раздела Статута ВКЛ 1566 г.?!

“Але на достоинства и всякий вряд и свецкий не маеть быти обиран, ани от нас господаря ставлен, толко здавна продков своих уроженец великого князства  Литовского Литвин и Русин».

Поэтому-то восточнобалтские имена собственные и отсутствуют в элите общества ВКЛ.

Как уже упоминалось раньше, во многих книгах Литовской метрики встречаются имена собственные высших должностных лиц государства – воевод и/или их наместников XV – XVI вв. Присутствуют западнобалтские и славянские имена собственные. Вот некоторые из них: Монвид – воевода Трокский (1450 г.); Сенко Кгедголд(ович) – наместник Смоленский; Кгастовт – воевода Виленский  (1449 г.);  Моливид – воевода Трокский (1449 г.); Судивон – наместник Ковенский (1449 г.); Станислав Глебович – наместник витебский (1496), Монтовт – староста Жемайтский;  Станислав Янович Кгезгайло – староста Жемайтский (1493); Гастович Мартин – наместник Новогрудский (1493), Олбрахт Кгаштолт – воевода Полоцкий (1518 г.), Костевич Януш Станиславович – воевода витебский (1514 – 1520), Петр Монтикгирд(ович) – воевода Новогрудский, Александр Солтан – наместник Бельский 1492), Глебович Ян Юрьевич – канцлер ВКЛ (1545 –1549), Нарбут Станислав – воевода Подляшский, Олехно Судимонт(ович) – воевода Виленский, канцлер (1483), Кишка Петр Станиславович – воевода Полоцкий (1521­), Жемайтский староста (1532), Свирщевский Януш – гетман наемных войск и т. д. Имена собственные в восточнобалтской транскрипции и здесь не встречаются. Но зато довольно ярко прослеживается во времени переход имен собственных воевод или их наместников к современным белорусским именам собственным. Из всех изданных на настоящее время книг Литовской метрики автор нашел только два имени собственных из высшего эшелона власти ВКЛ в восточнобалтской транскрипции: Естахиус – князь, виленский каноник, ковенский мытник177д и Воиткус – наместник Волковысский.277 Почему? Извечно летувисская писарская причина?

То же относится и к именам собственным литовских послов. Во многих книгах Литовской метрики273, 278 встречаются их имена. И опять та же картина: славянские имена – Костевич Юрий, Каспар Германович, Халецкий Михаил, западнобалтские – Легуш, Ивашка Сапежыч, татарские – Байраш, Берендей, Бердей, а восточнобалтские имена собственные отсутствуют. Не странно? Представители пришлого народа – татарского – имеют своих представителей во многих слоях общества – руководители среднего военного звена, писари, послы и т.д., а представители восточных балтов даже на этом уровне отсутствуют! Почему?

Но все становится на свои места, если используем предлагаемую гипотезу возникновения белорусского этноса из летописных литвинов, днепровских балтов и славян. Основу войск ВКЛ составляли «уроженцы Великого Княства Литовского» —  литвины и русины, как говорится в Статуте ВКЛ, из которых и образовался новый этнос литвинов ВКЛ-белорусов.

Поэтому-то на территории современной Беларуси имеется огромное количество населенных пунктов, произошедших от слов «литвин», «русин» и «русаки»

Изучение обширной литературы,273 – 282 а точнее большинства переизданных книг Литовской метрики, говорит о том, что имена великих князей Литовских не были популярны среди населения ВКЛ XIV – XVI вв. При исследовании данного вопроса принимались во внимание не только имена, но отчества и фамилии.

Имя собственное «Витень» встречается только один раз – Якуб Витень, боярин Городенский (Гродно);282   «Гедимин» – три раза: Нарко Гидминович, крестьянин Мерецкого повета,283 Кгедмин Кгедкговтович и Кгедмин Довкгинаитис – бояре волости Коршово;282 «Кейстут» – один раз – Миколаи Кестовтович, боярин Радунский.282

Наибольшее число раз в данной литературе встречается имя собственное «Витовт»: Миколаи Б(В)итовтович, Щасныи Битовтя – бояре Нимежиса, Богдан Битовтович – боярин Лепуньский,282 Витовтович Воитко Якубович – пан из с. Ганусишки,284 бояриня Яновая Битовтович Святохна – воеводство Троцкое,285 Витовт – тивун плебана Межирецкого (около Волковыска),286 Витовтович Степан – Василишский повет,287 Битовт,288 Витовт Кирдвидович289 – бояре Трокской волости.

«Ягайло» встречается шесть раз: Ягло — человек (крестьянин) Волковысского повета,290 Мицко Якгелович – боярин из Ейшишек282 и «Якгоилович» — четыре раза в «Перапісе войск ВКЛ 1528 г.”

Даже имя Жигимонт встречается только четыре раза: Ян Жикгимонтович – боярин из Ейшишек, Жигимон Янович, Грегор Жигимонтович – бояре из земли Бяльской с. Радци,282 Жыкгимонт – сын Петра Красного Дубского.291 И это все! А ведь в используемой литературе встречаются имена собственные более 10 тыс. человек. Если учесть, что рассматривались не только имена, но и фамилии, а также отчества, то получается очень большая выборка – около 25 тыс. имен собственных за более чем 200 лет. При этом необходимо заметить, что только два раза используется восточнобалтская транскрипция: Щасныи Битовтя, Кгедмин Довгинаитис – фамилия восточнобалтская, а имя – в западнобалтской транскрипции. Распространение вышеупомянутых имен очерчивается территорией Западной Беларуси и Юга Летувы (рис. 9а), где и проживали до образования ВКЛ летописные литвины.

Исследования же переписи жемойтских волостей 1537 – 1538 гг.307 (приложение 3, табл. 27), т. е крестьян, дают совсем иные результаты. Фамилия Гедмин(аитис) встречается 11 раз, один раз – Гедмин(атис), девять раз – Гедмин(ович), шесть – Гедминт(аитис), четыре – Гедминт(ович), три – Кедмин(аитис) и пять раз – Кедмин(ович). Имена Гедмин и Гедминас здесь встречаются довольно часто.

Имя собственное Воишел встречается одни раз и один раз – Воишел(аитис). По одному разу встречаются имена собственные Витов(ич) Пацус и Ольгирд(ович) Янушис. При этом необходимо обратить внимание, что в это время в ВКЛ фамилия человека еще не являлась названием рода и не передавалась по наследству из поколения в поколение. Она больше характеризовала отчество в современном понимании. Особенно ярко это проявляется при сопоставлении переписи войск ВКЛ в 1528 и в 1567 гг. 305, 306 Здесь явно видно, что через 39 лет фамилии в одних и тех же поветах разные. При этом балтские имена собственные (и западно-, и восточнобалтские) встречаются очень и очень редко. Наблюдается массовый переход на христианские имена собственные.

Как видим, многие имена собственные Великих князей Литовских в восточнобалтской транскрипции, какими сейчас пользуются современные летувисские ученые и летувисское общество, в Литовской метрике не встречаются, а если встречаются, то очень и очень редко.

В таком случае возникает следующий вопрос: Почему же сегодня в Летуве используются имена собственные великих князей ВКЛ, а в Беларуси нет?

Христианство, как в Беларуси, так и в Летуве принесло не только новую веру, но и новые имена собственные. Михаил, Гавриил, Константин, Александр, Петр, Мартин, Юрий, Николай, Каспар и многие многие другие имена никак не являются славянскими, как считают некоторые. Это иудейские, древнегреческие и латинские имена собственные, имеющие определенное смысловое значение. Так, Виктор с латинского переводится как победитель, Петр с древнегреческого – скала, Александр с древнегреческого – мужественный, Алексей – защитник, Андрей – храбрый, Василий – царский, Георгий – земледелец  и т. д. Многие привнесенные христианством имена переделывались под местные колориты: Иоанн – Иван, Ян, Жан и т. д., Михаил – Михаило, Шимон – Сымон и др.

Витовт Чаропка пишет на эту тему так511: «Сведчанне славянскай каланізацыі летапіснай Літвы, а таксама іншых балцкіх земляў і асіміляцыі балтаў мы бачым у славянскіх імёнах літвінаў: Жывінбуд, Вілікаіл, Вішымут, Кінцібоўт, Боўтавіт, Кіценій, Хвал, Логвеній, Лоў, Алехна, Данута, Будзікід, Слаўка, Нямір, Нялюб, Лялюш, Борза, Лесь, Лесій, Серпуцій, Тройдзень, Рукля, Войшалк, Транята, Любім, Любка, Лютавер, Віцень, Воін, Няжыла, Кумец, Круглец, Гольша, Ягайла, Рэпенья, Сірвід, Полюш, Спуд, Гердзень, Боўтавіт, Фёдар, Волчка, Лісіца, Казлейка.

Часта славянскіе імёны прыстасоўваліся балтамі да сваёй моўнай сістэмы. Менавіта тады і быў прыўнесены той літоўскі элемент, які прыдаваў славянскаму або царкоўнаму імю літоўскае гучанне. Напрыклад, Вітаўт (Віт), Альгерд (Аляксандр), Кейстут (Канстанцін), Любарт (Люб), Сенгайла (Семка), Карыгайла (Коргуй, Егор), Свідрыгайла (Сідрык), Скіргайла (Серга), Карыят (Кірыяк), Пацірг (Патрыкій), Вікант (Вікенцій), Таўцівіл (Феафіл), Карыбут-Корбут (Кора, Егор), Нарбут (Наруша), Гедымін (Едзімей), Мінгайла (Міхайла), Пунігайла (Пунька), Яунуцій (Іван), Гердзень (Андрэнь), Нарымунт (Наруша), Даўмонт (Домант). Імя Міндоўг, паводле меркавання філолага В. Юргевіча, таксама славянскае, атрыманае ад памяншальна-ласкальнага Менця (Дземянцей).”

И многие соглашаются с ним, особенно те, которые считают, что славяне организовали Великое Княжество Литовское.

На самом ли деле это так? Или все было совсем по-другому и намного проще!?

Известно, что Александр – мужественный, Егор – земледелец, Андрень (Андрей) – храбрый, Дмитрий (Менця, Дземянцей) – принадлежащий Деметре, матери-земле – древнегреческие имена собственные;

Константин – твердый, постоянный, Викентий – победитель, – латинские имена собственные;

Семка (Семен) – услышавший, Серга (Сергей) – высокочтимый, Михайла (Михаил) – угодный Богу, Иван (Иоанн) – милость Божия – древнееврейские имена собственные.512 Как же они могут быть славянскими?

А что означают имена, которые Витовт Чаропка считает славянскими? – Ничего. А с балтских языков не христианские имена собственные древних литвинов переводятся достаточно легко и просто, что указывает на их этническую принадлежность. Тем более, что и литвины, и пруссы, и ятвяги, и восточные балты – аукштайты и жемайты – имели одни и те же корни в именах собственных (табл. 24), так как принадлежали к одному суперэтносу – балтам. (Автор обращает внимание читателей на то, что при переводе блорусских фамилий он чаще всего использует перевод с летувисского языка только по одной причине – из-за отсутствия других балтско-русских словарей.) Но восточные балты, как было показано выше, не взаимодействовали со славянами, так как были некомплиментарны друг другу. Как же тогда они – восточные балты – могли перенять имена собственные у славян?

Многие литвинские имена собственные имели сложный состав и состояли из двух слов: Мин-довг, Геди-мин, Кари-бут, Живин-бунд, Кеис-тут, Я-гаило, Аль-герд, Вит-товт, Нари-мунт, Жиги-монт, Войш-шелк и т.д. Как видим из табл. 25 и 27, а также приложений 1, 2 и 3 все балтские сложные имена собственные можно разделить на группы, в каждой из которых имеется одно общее слово:

Видбут, Нарбут, Будвид и т.д. – «бут» – buton (прус.) – быть, «буд» – būdas (лет.) – характер, нрав, натура;
Миндовг, Довмонт, Довкинт – «довг» – daug (лет.) – много, множество;
Ягайло, Скиргайло, Коригайло – «гайло» – gailis (лет.) – жалость и т.д.

В связи с этим имя “Карыбут” означает “быть воинственным” или “иметь воинственный характер, нрав”, так как karia (прус.) – войско, война, karys (лет.) – воин;

Боўтавід, Будзівід (Будвід), Відбут – срединный, замкнутый характер – vydаus (лет.) – срединный, внутренний;
Кінцібоуд – изменчивая натура – kinta (лет.) – меняться, преображаться;
Визбут – цельная натура – visas (лет.) – весь, целый, полный;
Возбут – быть взвешенным – vošyti (лет.) – взвешивать;
Воинбут – vainoti (лет.) – винить, обвинять, бранить – быть обвиняющим, бранящимся;
Гедбут, Гедзібут – стыдливый, “gedas» (лет.) – стыд, срам;
Гинбут – ginnis (прус.) – друг – дружественный;
Гірбут – быть хвастливым, иметь хвастливый нрав, характер – gyros (лет.) – хвастун;
Дібут – Dievas (лет.) сокращенно die (лет.) – Бог – божественный нрав;
Нарбут – соединяющий – naris (лет.) – член, звено, петля; имеющий легкий характер – narus (лет.) – ходкий, легкий  или Норбут – волевой , желанный – noras (лет.) – желание, воля – «о» перешло в «а»;
Треібут – тройственный характер – treias (лет.) – тройной, утроенный;
Дарбут – деятельная натура – darbuote (лет.) – деятельность;
Будзігейд – страстная натура – geida (лет.) – страсть, вожделение;
Водбут – характер вождя – vadas (лет.) – вождь;
Будвіл – лукавый – vilus (лет.) – лукавый, коварный;
Еибут – ei (прус.) – идти – подвижный нрав;
Кедбут – ketas (лет.) – намерение – имеющий намерение и т.д.
Миндовг (Минтдауг) означает многодумающий, имеющий много идей или много борющийся, так как minti’s (лет.) – мысль, дума, идея и mintis (лет.) – бороться, мериться силами, daug (лет.) – много, множество;
Довкгирд – имеющий много слухов, молвы – girdas (лет.) – слух, молва;
Довкинт (Даугкинт) – многоменяющийся, kinta (лет.) – меняться, преображаться;
Довмонт (Даугмонт) – многоразрастающийся, monyti (лет.) – разрастаться, разветвляться; куститься, пускать широко корни. Но Домант в отличие от Довмонта – это совсем другое имя собственное, вернее, Дамант, так как приставки «до» в балтских языках нет, но есть приставка «да», означающая окончание действия. «Manta» с летувисского переводится добро, пожитки, скарб. Поэтому Дамант можно перевести как обогатившийся или обогащенный.
Одним из известнейших литвинов, в имени которого было слово «гайло», является великий князь Литовский и первый литвин король Польский Ягайло. Оно означает «воистину жалостливый» — «ia, ja” (прус.) – воистину, gailis (лет.) – жалость. В Польше имя “Ягайло” превратилось в “Ягелло”, что уже означает “истинно пресный” – gelas (лет.) – пресный или, что более верно, – «истинно счастливый» — gela, -is (лет.) – счастье.
Мингайло, вернее, Минтгайло – считать себя жалостливым – min’tis (лет.) – считать себя; воображать;
Визгайло – visas (лет.) – весь, целый, полный; круглый (сирота) – полностью жалостливый;
Гедгайло – geda (лет.) – стыд, срам – стыдливая жалость;
Рымкгайло – rymos (лет.) – покой, тишина – спокойная, тихая жалость;
Сенгайло – иссякающая  жалость – senka (лет.) – убывать, спадать (о воде), иссякать, высыхать;
Свидрыгайло – жалостливый как наждак, svytrаs (лет.) – наждак;
Скиргайло – жалостливый назначатель, каратель, skyreias (лет.) – назначатель, каратель;
Коригайло – жалостливый воин, так как karia (прус.) – войско, война.
Keistas (лет.) – мудреный, tūtos (лет.) – ствол, дуло, труба. Имя “Кейстут” (Кейсттут) тогда можно перевести как полностью (насквозь) мудрый.
“Geda» с летувисского переводится как стыд, срам, позор. На прусском языке слово «стыд» звучит как gidan. «Mi’ntis” с летувисского имеет перевод бороться, мериться. Тогда “Гедимин” или «Гидимин» означает борющийся со стыдом;
Гедмонт – разрастающийся стыд – monyti (лет.) – разветвляться, разрастаться;
Гедут, вернее, Гедтут – полностью (насквозь) стыдливый – tūtos (лет.) – ствол, дуло, труба;
Гедвид – внутренне стыдливый – vydаus (лет.) – срединный, внутренний;
Гедвил – лукавая, коварная стыдливость – vilus (лет.) – лукавый, коварный;
Гедкинт – преображающийся стыд – kinta (лет.) – меняться, преображаться.

Имя Живинбунд или Живибунд впервые мы встречаем в генеалогическом древе литвинского рода Довспрунгов (X в.). Как же оно могло быть славянским в это время? Ведь славяне еще не взаимодействовали с летописными литвинами. Живинбунд I и Живинбунд II – сын и внук самого Довспрунга. Такое же имя носит и правнук Полемона. Переводится это имя с летувисского как пробудившийся к жизни.

Альгерд, а точнее, Алггирд, переводится как вознаграждающий слух или вознагражденный молвой: algas (прус.) – вознаграждение, girdas (лет.) – слух, молва;
Визгирд – наполненный слухами – visas (лет.) – весь, целый, полный;
Монкгирд – призрачная молва – monas (лет.) – дух, приведение, призрак.
Войшелк (Войшшелк) – угощающая сторона – vaišes (лет.) – угощение, пирушка, šalis (лет.) – сторона, страна.
Витовт (Виттаут) можно перевести как народный (национальный) витязь, преследователь, наездник – vytis (лет.) – витязь, наездник, преследующий, tautos (лет.) – народ, нация;
Гентовт – народный вождь племени – genties (лет.) – вождь племени;
Воидовт (Ваидтаут) – народный призрак (видение) – vaidas (лет.) – призрак, видение;
Гертовт – народный добряк – geras (лет.) – хороший, добрый;
Ятовт – воистину народный – “ia, ja” (прус.) – воистину.
Жигимонт – разрастающийся подвиг – žygis (лет.) – подвиг; поход; деяние, monyti (лет.) – разветвляться, разрастаться;
Видмонт – внутренне растущий – vydaus (лет.) – срединный, внутренний;
Висмонт – целиком (полностью) разросшийся – visas (лет.) – целиком, целый, полный;
Кедмонт – намеренное разрастание – ketas (лет.) – намерение;
Нармонт – волевое (желанное) разрастание – noras (лет.) – желание, воля.
Норимунт – волевой (желанный) натиск (налет), так как noras (лет.) – желание, воля, muntulas (лет.) – натиск, налет, выпад.

Имя “Лютавер” также состоит из двух слов: liutas (прус.) – лев и veras (лет.) – ягненок – ягненок как лев. Также и Любарт, точнее, Любборт: lub (прус.) – брак, обручение, borta (лет.) – топор (как оружие) – обрученный с топором. В.Н. Топоров пишет, что корень {lub-} – исконно балтский элемент513, поэтому и многие населенные пункты Беларуси, имеющие в своем названии корень «Люб» – Любарты, Любары, Любач, Любачин, Любашево, Любиж, Любиничи, Любищино, Любищицы, Люботынь, Любушаны, Любча, Любяча никак не славянского происхождения, также как и названия населенных пунктов с корнем «лют» – Люта, Лютино, Лютка, Лютовичи, Лютовка, Лютые, Лютьково и др. – как бы кому не хотелось сделать их славянскими.

Имя собственное Шеремет, от которого произошло достаточно много современных белорусских фамилий – Шеремет, Шеремета, Шеремето, Шереметов, Шереметьев – в том числе и известный в России род Шереметьевых, переводится как готовить питание, кормежку, т.е. повар и также состоит из двух слов – šeres (лет.) – кормление, кормежка, meta (лет.) – месить, подбалтывать.

Среди балтских имен собственных имеется большое количество имен с приставками, например, с приставкой «не» – nes (лет.): Нямир (Немир, Немер) – бессмертный – nes (лет.) – не,  mirti (лет.) – умирать – не умирающий. Одним из известнейших представителей этого имени собственного является Немер(ович)-Данченко. Нелюб – холостой или необрученый – nes (лет.) – не, lubi (прус.) – брак, обручение.

Но такие сложные имена носили представители элиты литвинского общества. Большинство же литвинов имели простые имена собственные, означающие, в большинстве случаев, черту характера человека или его профессию. Очень часто, особенно среди простого народа, использовались клички (мянушкi):

Буга – būgus (лет.) – страшный, опасный;
Будр – budrus (лет.) – чуткий;
Вайнило – vainoti (лет.) – винить, обвинять, бранить;
Гайда – gaida (лет.) – мелодия, напев;
Гера – geras (лет.) – хороший, добрый;
Гира – gira (лет.) – хвастун;
Сенка – senka (лет.) – иссякать, высыхать – высохший, худой;
Радвил – radvila (лет.) – найденыш;
Радим – radimas(лет.) – нахождение, обнаружение – найденыш;
Зайка – saikas (лет.) – умеренный;
Микша – miksas – заика;
Грин – grynas (лет.) – бедный;
Норик – noras (лет.) – желание, воля – желанный, волевой;
Кукета – kuketi (лет.) – смеющийся;
Гейба – geibus (лет) – тщедушный, хилый, немощный;
Зинка – žynys (лет.) – знахарь, волшебник, колдун;
Шалима – šelimas (лет.) – неистовый;
Ерко – erkes (лет) – клещ, паразит;
Авдей – audejas (лет.) – ткач;
Артей – artoys (прус.) – пахарь, на белорусском языке – "араты»;
Минка – minikas (лет.) – кожемяка; трепальщик (льна);
Баик(а) – bajkos (лет.) – пугало, страшилище, чучело;
Бабак – ba (лет.) – без, bakos (лет.) – хата, хижина, убогий кров – бездомный и т.д.

Отсюда имеем:
Витень – vytyis (лет.) – преследующий; витязь; наездник;
Карыят – karia (прус.) – войско, война – воинственный;
Полюш – polius (лет.) – полюс;
Китений, вернее, Кинтений, – изменчивый, преобразующийся – kinta (лет.) – меняться, преображаться;
Гердень – girdas (лет.) – слух, молва и т.д.

А откуда появилось чисто белорусское имя Ясь? С латышского языка «jat» переводится как ездить (верхом), т.е. верховой. В переписях ВКЛ часто встречается имя Яц, Яцко. Со временем «ц» превратилось в «сь».

Очень интересный момент наблюдаем с именем «Славка». Что же оно означает в славянских языках? – Ничего, кроме славить. А что такое славить?

Но вот в балтских языках «slavis” (лет.) переводится как “лучший”. Слово «славянин», наверно, также произошло от слова «slavis” – лучший. Ведь известно, что славяне “родились” как этнос от западных балтов, пришедших на территорию современной Польши с территории Польского Поморья, и  населения лужицкой культуры, которое в это время там проживало (рис. 30). Вот что об этом пишет В.В. Седов:

“Нижним звеном в цепи археологических культур, долженствующих ретроспективным путем продлить славянский этногенез в глубь веков, оказывается культура подклошевых погребений, распространенная в V – II вв. до н. э. в междуречье Вислы и Одера. Формируется она в результате взаимодействия двух культур – лужицкой и поморской, вызванной миграцией племен поморской культуры в восточные районы лужицкого ареала. Однако ни лужицкую, ни поморскую культуру нельзя отнести к славянам».514

“Вторжение поморских племен в область лужицкого населения не привело к его уничтожению или вытеснению. На первых порах поморские и лужицкие населения и сопутствующие им могильники существовали на одной территории раздельно. Но скоро пришельцы смешиваются с местным населением, образуются совместные населения и общие могильники. В таких могильниках число погребений в каменных ящиках или обставленных камнями, характерных для поморской культуры, постепенно уменьшается. Зато увеличивается количество захоронений в виде ям с ссыпанными в них остатками погребального костра. Это позднелужицкий похоронный ритуал. Уменьшается количество коллективных захоронений, уступая место обычным для лужицкой культуры одиночным погребениям. В бассейне Вислы получают широкое распространение обычай покрывать остатки трупососжжений большим колоколовидным сосудом-клошем, перевернутым вверх дном”.515

“Следовательно, судя по данным археологии, славяне как самостоятельная этноязыковая единица начала формироваться в середине I тыс. до н.э. в результате взаимодействия и метисации носителей восточной части лужицкой культуры (в языковом отношении древнеевропейские племена) с расселением на их территории племенами поморской культуры (говорившие на окраиннобалтском или промежуточном древнеевропейско-балтском диалекте). По-видимому, племена поморской культуры внесли в славянский язык какую-то часть особенностей, объединяющий его с балтским».516

Представители нового этноса, образовавшегося от поморских западных балтов – этнический отец и населения лужицкой культуры – этническая мать, были намного активнее и удачнее, в первую очередь, в военных походах, как молодой этнос, чем их «родители» и окружающие его этносы. Поэтому их и начали называть или они сами взяли себе этноним – «лучшие», что звучало на их языке как «славяне» – корень «слав» от балтского слова «slavis” и формант “-яне” из языка населения лужицкой культуры, который сейчас, как и многие другие подобные форманты, считается славянским.

Таким образом, можно констатировать, что ни балты, ни славяне на территории Беларуси не перенимали друг у друга в массовом порядке имена собственные. В ВКЛ до христианизации в среде литвинов ВКЛ-белорусов параллельно существовали как славянские имена, так и балтские. Сегодня этот исторический факт прослеживается в названиях населенных пунктов Беларуси и фамилиях белорусов, что более подробно будет рассмотрено в следующей главе.

Во всех «русских» летописях указаны истинно славянские имена собственные и, в первую очередь, сложные имена:
со словом «слав» – Болеслав, Богуслав, Борислав, Брачислав, Буслав, Всеслав, Воротислав, Вышеслав, Вячеслав, Горислав, Даньслав, Жирослав, Изяслав, Монслав, Мстислав, Претслав, Ратислав, Ростислав, Сбыслав, Святослав, Твердислав, Ярослав и т.д.,
со словом «мир» – Ратмир, Творимир;
со словом «свято» – Святополк; Святослав;
со словом «рать» – Ратибор, Ратислав, Ратмир;
со словом «полк»: Святополк, Ярополк.

Простые имена собственные: Арбуз(ович), Блуд, Квашенкин, Бот, Волчий Хвост, Вышата, Высокий, Вячко, Волос Блудкин(ич), Головня, Голый, Гостилец, Городята, Гостило, Держикрай, Добрыня, Дрочило, Дудик, Душилец, Жирохно, Жирято, Живоглод, Жирошка, Завид, Завидич, Зубец, Зуболомец, Клекач(евич), Мороз(ов), Рыбкин, Карман, Лазута, Лентий, Личко, Мал, Пересвет, Путята, Слепец, Смятанка, Нос(ович), Плоскыня, Полюд, Прикуп(ович), Претич, Волос(ович), Судак(ов), Сыпа, Сыта, Твердятич, Твердило, Тур, Колесница, Глазоем(ец), Ум, Худота, Шуба и т.д.

Как видим, все славянские имена собственные понятны нам, славянам, и не требуют никакого перевода в отличие от балтских имен собственных. Кстати, среди ротмистров, назначаемых в 1561 г. в замки ВКЛ311 имеются как балтские имена собственные, так и славянские: Климонт Велинскии, Петр Миклашевскии, Претьслав Оборскии. Это говорит о том, что даже еще в середине XVI в. славянские и балтские имена собственные были в употреблении у литвинов ВКЛ-белорусов, причем у шляхты.

Правда, возникает вопрос: что же означает имя первого известного полоцкого князя Рогволода и его дочери Рогнеды?

На славянский язык «Рогволод» может быть переведен как володар рога. А что означает имя Рагнеда? На славянском языке оно ничего не означает. Но если обратиться к балтскому языку, то raganos (лет.) – ведьма, колдунья, чародейка, а neda (лет.) – означает то же, что и приставка «da-» (лет.) в глаголах – окончание действия, т.е. Рагнеда – заколдованая, зачарованая, околдованая, очарованая или ближе всего – очаровательная. Не зря же к ней сваталось так много женихов!

Имя Рогволод также имеет перевод с балтского языка, намного интереснейший, чем со славянского – это владеющий костром или хозяин костра (для сжигания умерших) – rogas (лет. ) – костер (для сжигания умерших), володати (славян.) – владеть, быть хозяином. Ведь в те времена полоцкие кривичи сжигали своих умерших.

Здесь необходимо вспомнить, что полоцкие кривичи образовались от славян польского Поморья и населения, которое проживало на территории современной Полотчины до прихода славян. Этим населением были так называемые днепровские балты. Имя Рагнеда и Рогволод, возможно, это имена этих днепровских балтов.

Возвратившись к непосредственному вопросу нашего исследования, видим, что уже в XIV – XVI вв. на территориях ВКЛ наблюдается процесс замены имен собственных на христианские. Особенно хорошо это видно, если сравнить перепись войск ВКЛ в 1528 и 1567 гг. (приложение 1). Конечно, в Беларуси в это время он более заметен, так как на эту территорию новая религия пришла раньше. Но и в Летуве старые имена вытесняются новыми. Причем, новые имена собственные восточными балтами используются в собственной транскрипции: Борюс, Юрис, Венцславус и т. д. Все остальное население ВКЛ, в том числе ятвяги, пруссы, скалвы, надровы, а со временем, и татары используют имена собственные, которыми пользуются литвины ВКЛ, и которые в настоящее время находятся в обиходе белорусов.

Но вот приходит XIX в. На территории Летувы на историческую арену выходит новый летувисский этнос, образовавшийся от жемайтов, аукштайтов и германцев. Интерес к собственной истории у народа усиливается. За собственную историю принимается история ВКЛ. Популярными становятся имена великих князей Литовских, только в собственной транскрипции. Появляется большое количество летувисов с именами Альгирдас, Витаутас, Гедиминас и др. Это продолжается и по сегодняшний день. Нелетувисы, проживающие в Летуве, под давлением государства и общественности также изменяют свои фамилии. Так появляются фамилии Бурякявичус (Буракевич от белорусского слова «бурак», т.е. свекла), Баранаускас (Бараноўскі от белорусского слова «барана» — сельскохозяйственное орудие для обработки земли), Ландсбергис (от немецкого слова «ландсберг» — гористая местность), Яблонскис (Яблонский от слова «яблоня»), Мацкявичус (Мацкевич – от литвинского имени Мацко – маленький) и т.д. Но почему-то восточнобалтские имена собственные, особенно часто встречающиеся на страницах Литовской метрики среди крестьян, которые были упомянуты выше: Довкгутис, Токгис, Пиктнос, Кгеловкис, Кгоитис, Кгенанос, Болтоникас, Арбиталис, Пучанис, Шустанис, Пурнанос, Минсис и т. д., не на слуху в современном летувисском обществе. Почему? Но при этом такие или подобные фамилии встречаются довольно часто. А ведь как раз фамилии почти всегда образованы от имен предков. И поэтому-то такие фамилии, как Миндаугаитис (Миндаугас), Войшелкаитис (Войшелкас), Гедиминаитис (Гедиминас), Альгердаитис (Альгирдас), Ягаилоитис (Ягаилас), Свидригаилоитис (Свидригаилас) и т.д., почти отсутствуют в современном летувисском обществе. Зато такие имена распространены достаточно широко, что и говорит о недавнем привнесении их в летувисское общество. А если подобные фамилии и существуют в летувисском обществе, то они происходят от фамилий Гедиминович, Альгердович, Ягаилович, Свидригаилович, и пишутся с применением формантов «-авичус», «-явичус», которые напрочь отсутствуют в книгах Литовской метрики, – Гедиминавичус, Альгердавичус, Ягаилавичус, Свидригаилавичус, что говорит о недавнем перерождении этих фамилий.

На территории Беларуси на данный момент проживает этнос, которому 950 лет, что в пересчете на человеческий возраст составляет 67 лет. А это инерционная фаза этногенеза. Здесь не только не используются имена собственные великих князей Литовских, но их держатели, т.е. великие князья Литовские, даже не признаются белорусскими историческими личностями. Мы вспоминаем имена представителей славянских племен-родителей – кривичей, дреговичей, радимичей и т. д., даже иногда называем их именами своих детей, вспоминаем белорусов со славянскими фамилиями периода ВКЛ, очень часто ведущих свой род от литвинов, правда, не зная об этом, и возносим их на заслуженный пьедестал (например, Агинский – agins (прус.) – глаз). Но исторические личности с литвинскими именами собственными стараемся не только обойти стороной, как будто их не было в нашей истории, но даже открещиваемся от них, – мы же чистокровные славяне, и нечего тут огород городить!

Мы, белорусы, просто забыли о своих корнях, как забывает старый человек о некоторых событиях своей юности и молодости. (Правда, нам, белорусам, очень стараются помочь в этом уже длительное время.) Зачем старикам лишние нервотрепки!? Зачем «смешить мировую общественность всякими выдумками», как пишут даже некоторые профессиональные белорусские историки, уже не говоря о летувисских и русских ученых. Но жизнь расставляет акценты по-своему.

Следы истинной истории очень и очень сложно полностью «закопать», как ни стараться это делать. Названия рек и озер, городов и деревень Беларуси, фамилии самих белорусов, да и сам белорусский язык хранят эти истинные следы, о чем более подробно остановимся в следующих главах.

При рассмотрении вопроса ономастики нельзя обойти такой момент, как распространение имен собственных по территории ВКЛ. Как было сказано выше, имена собственные в восточнобалтской транскрипции встречаются только на территории современной Летувы. Причем, как видно из табл. 26 и рис. 9а, больше всего – в Жемайтии. Но что самое интересное,  западнобалтские и славянские имена собственные в разных пропорциях встречаются как на территории современной Беларуси, так и в Летуве, Украине и современной Польше, т. е. на всей территории ВКЛ, как и положено хозяевам своего государства. Так, например, по «Перапісу войск ВКЛ 1528 г.” в белорусских городах проживали:

г. Новогрудок – Матеи Кгритан(ович), Биевт, Мартин Жиборт(ович), Ивашко Вонибут(ович), Мартин Вонбит(ович), Михно Мамонт(ович), Юшко Моствило(вич) и др.;
г. Лида – Кинвил(овая) (вдова), Якубова Кинбут(овича), Воитко(вичи) (несколько человек), Каспар Довкгирд(ович), Воитко Воикинт(ович) и др.;
г. Радунь – Петр Кголимонт(ович), Ян Монтевич, Миколаи Киборт(ович), Миколаи Кестовт(ович), Гродвил Богданович, Пашко Радвил(ович), Томко Товтвил(ович), Витко Рымтовт(ович) и др.,
г. Желудок – Петко Довторт(ович), Тильвик Беитен(евич), Мацко Бивоин(ович), Хрщон Довторт(ович) и др.,
г. Гродно – Юри Кголбута, Андрей и Богдан Крембичи, Якуб Витень и т.д.;
г. Слоним – Петько Нарбут(ович), Мартин Воитко(вич) и т.д.;
г. Каменец – Станислав Кголимонт, Михно Кголимонт(ович), Яновая Кголимонт(овая) и др.;
г. Берестье – Януш Скирвин(ович).

Это все западнобалтские имена собственные.

Подобное распределение западнобалтских имен собственных наблюдается и через почти 130 лет по «Крестоприводной книге шляхты ВКЛ 1655 г.»:308

Лидский повет – Визгирт, Вилмант, Дивгерт, Довгерт, Долгарт(ович), Долгер, Долгерт, Долгирт, Долгяро, Есимонт, Лимонт, Нарымант, Рылмат, Квентаян, Бакшта, Саркулт(ович), Ямонт.
Ошмянский повет – Гинторт, Голимант, Долмант, Долмат, Пац.
Гродненский повет – Гиторт, Глинда, Есимонт, Есмент, Есмен, Есмон, Есмонт – 28 человек, Лимонт, Жигмант, Вичент, Гашкейда.
Волковысский повет – Бутримович, Долман, Долмант, Долмат, Ескольт, Ескудет, Есмалт, Есмонт, Занкович Жигимонт, Женмонт, Кинтофт, Пукшт, Усмант, Яскольт, Яндила, Бокша, Дивгерт, Корбут, Корибут, Саскольт.
Новогрудский повет – Долгор.
Полоцкий повет – Домант(ов).
Мстиславский повет – Есмонт, Жидимонт, Долман.
Слонимский повет – Мизгир.
Минский повет – Нарбут.
Оршанский повет – Гинторт, Довяд, Дайкула.

Такое же распределение имен собственных наблюдается и в наше время.

А ведь если бы Великое Княжество Литовское образовали восточные балты, то все должно было бы быть наоборот, как и с названиями населенных пунктов. Имена собственные в восточнобалтской транскрипции должны были бы встречаться по всей территории Великого Княжества Литовского, как это наблюдается сейчас с русскими или русифицироваными фамилиями на всей территории бывшей Российской империи (Советского Союза), а белорусские (славянские и западнобалтские) – только на территории Беларуси. Тем более, что в населенных пунктах на территории Беларуси, имеющих названия от слова «Литва», по утверждению ученых проживали литвины. А если так, то должны быть имена собственные с восточнобалтскими формантами, особенно при переписях XVI в. Но их-то нету!

Исходя из распространения литвинских имен собственных, можно предложить гипотезу переноса столицы Великого Княжества Литовского в г. Вильно.

Как известно, летописная Литва представляла собой союз родов, называвшихся Литвой каждого князя. Литва Миндовга, первого руководителя новообразовавшегося государства – Великого Княжества Литовского – находилась между Новогрудком и Минском. И первой столицей ВКЛ был близлежащий город – г. Новогрудок. В конце XIII в. во главе Великого Княжества Литовского становятся представители рода Гедиминовичей, а вернее, Скалмантовичей. Имена собственные, встречающиеся в генеалогическом древе этого княжеского рода, преобладают на территории области Даволтвы, юго-западе современной Летувы. Возможно, этот род и происходил с данной территории. Поэтому-то по рассказу «Хроники Быховца» «стальцом» Гедимина вначале был город Кернов, затем город Троки, а потом – г. Вильно, находившиеся на территории Даволтвы или прилежащих к ней территорий. Представители рода Скалмантовичей (Гедиминовичей) перенесли столицу ВКЛ с территории малой родины рода Полемона (Новогрудчины) на территорию своей малой родины – Даволтвы. Кстати, с летувисского «trakas» переводится как лесная поляна, прогалина.

Резюме: Написание имен собственных восточных и западных балтов имеют отличия, хотя их корни часто одни и те же. По данным книг Литовской метрики восточнобалтские имена собственные появляется только на уровне поветовых бояр и ниже. Высшие должностные лица ВКЛ имеют западнобалтские и славянские имена собственные с переходом на современные белорусские. 

Славянские и западнобалтские имена собственные  встречаются по всей территории ВКЛ. Восточнобалтские имена собственные больше всего встречаются на территории Жемайтии,  меньше – в Аукштайтии. На остальных территориях государства восточнобалтские имена собственные отсутствуют.

Страницы: 1, 2, 3, 4

Comments are closed.